Книга Ты пригрезилась мне, страница 17 – Наталия Романова

Его выслушали, дали несколько советов, а потом что-то рассказывали тихим голосом, пока Вадим не уснул, как под звуки самой сладкой музыки. В ту ночь он обошёлся без обезболивания.

После занимался делами компании, компенсировал время, потраченное на безуспешное лечение отца и собственное здоровье. Дела медленно, но верно, словно ледокол, пробивающий трёхметровый слой льда, шли в гору.

Купил квартиру, более подходящую для жизни со Светой, а что жизнь эта будет, он был уверен на все существующие проценты. Обязательно счастливая жизнь, иначе быть не могло.

Пришлось изучить некоторые аспекты альбинизма. Учесть пагубное влияние ультрафиолета, исключить из поиска квартиры с окнами на солнечную сторону. Забавно, но в вечно хмуром Питере встречались и такие.

Не бог весть какой оберёг, но фактор немаловажный.

Заодно приобрёл тенистый участок за городом, где планировал построить дом. Выбор проекта оставил на усмотрение Светы.

Одним словом, готовился к новой жизни, пока атомный ледокол бороздил северные просторы. Экипаж проводил суда, принимал участие в арктических экспедициях, научных изысканиях, выполнял работу, к которой давно привык. Спешил успеть как можно больше, пока позволяла погода.

И вот:

— Восемнадцатого на берег.

Вадим, не предупреждая, купил билеты в Мурманск – места, где должен был встретить Свету у трапа.

Планировал показать места своего детства, там, в городе за Полярным кругом, у него осталась квартира, доставшаяся от родителей отца, в которой он жил, когда прилетал по делам компании.

Много чего планировал на самом деле, едва не лопнул от собственных ожиданий. Мысль о том, что планы такие могут быть не только у него, но и у одного рыжего штурмана арктического флота, упорно отгонял, как пустую, совсем ничего не значащую.

Ерунда.

Сегодня Артём – проходящий элемент в жизни его грёзы. Завтра он – навсегда.

Аэропорт Пулково встретил столпотворением в залах ожидания. Табло пестрело длинным списком самолётов, которые задерживались на шесть-восемь-двенадцать часов, в том числе и в Мурманск. Что дальше – неизвестно.

— Девушка, вы уверены, что рейс в Мурманск вылетит через восемь часов? – донимал он работницу авиакомпании, которая терпеливо отвечала на многочисленные вопросы от лица руководства, приносила извинения, обещала воду и горячее питание, стойко сносила шквал людского недовольства.

— Пока точной информации нет, – вежливо ответила девушка, моргнув пушистыми ресницами.

— Чёрт…

Вадим прошёлся от края до края терминала, не такого огромного, чтобы успеть привести мысли в порядок. И сидеть, ожидая погоды, пока неминуемо приближается восемнадцатое число, как когда-то надвигалась Чаунская губа Восточно-Сибирского моря с тянущимся на ней Певеком.

Через полчаса он садился в собственный автомобиль, заранее оставленный водителем на парковке, чтобы по возвращению начальник мог сам добраться домой – таково было его указание, – не нужны лишние глаза, когда прилетит со Светой.

Ему целый мир не нужен, на самом деле, только Света.

— Мам, – сказал по громкой связи, ловко лавируя в тесном потоке машин. – Какое-то время меня не будет на связи, не пугайся, пожалуйста.

— Что случилось? Где ты? – обеспокоенно спросила та, совершенно точно в уме перебирая всевозможные страшные сценарии от неизлечимого заболевания до похищения бандой бандитов или гуманоидов.