Книга Соблазн в мегаполисе, страница 24 – Виолетта Рей

— Ну конечно! – улыбнулась она. – Я думала, что страшнее той задержки в лифте быть ничего не может. А оказалось, что это было самое чудесное «застревание» в моей жизни.– Помнишь, как тебя несло на всех парах к лифту? – спросил я, сжимая ладонь Софии. – Ты казалась такой… встревоженной, но и решительной.

Мы остановились напротив холла. Уже другие сотрудники входили и выходили из вращающихся дверей: молодые люди с пакетами документов и ноутбуками, кто-то с кофе наперевес. Охранник у стойки, разумеется, был уже другой – прежний давно вышел на пенсию. Однако в самом облике здания сохранилось что-то родное. В стеклянных перегородках и отблесках металла всё ещё чувствовалась та непоколебимая монументальность, которая когда-то окружила нас в замкнутом пространстве лифта.

С затаённым трепетом мы вошли в фойе. Мраморные плиты пола отражали наше отражение, а огромные подсвеченные колонны придавали залу торжественный вид. И словно по негласному уговору, мы приблизились к лифтовым шахтам – к тем самым высоким дверям, за которыми когда-то нам открылась новая жизнь.

— Надеюсь, лифт послушно доедет туда, куда нам нужно, без приключений. Хотя часть меня не прочь и застрять – ведь с тех пор у меня остались самые тёплые воспоминания.– Интересно, – сказал я, усмехнувшись, – может, нам снова стоит рискнуть и прокатиться до верхних этажей? София одарила меня лукавым взглядом:

Мы вошли в лифт. Он был поновее прежнего – панель управления сверкала цифровыми индикаторами, а механический гул почти не слышался за мягкой обивкой стен. Когда двери закрылись, на мгновение сердце моё тревожно сжалось, воспроизводя в памяти тот самый треск остановки. София, будто прочитав мои мысли, сжала мою руку крепче. И мы вдвоём улыбнулись: прошло десять лет, но ощущение лёгкого трепета никуда не исчезло. Казалось, время лишь добавило глубины нашим чувствам.

Лифт плавно поехал наверх. Не было ни рывков, ни остановок. Мы чувствовали лишь лёгкое дрожание кабины, в котором смешались прошлое и настоящее. Когда дисплей показал нужный этаж, двери раскрылись беззвучно. Мы вышли в тот самый коридор, где когда-то, после долгой остановки, вольно вздохнули от радости спасения. Здесь почти ничего не изменилось: те же широкие окна, тот же вид на соседние крыши и улицы. Разве что стену украсили новой картиной, а светильники заменили на энергосберегающие.

— Но судьбе было угодно всё устроить иначе, – отозвался я. – Порой один-единственный эпизод решает всю дальнейшую жизнь.– Знаешь, – сказала София, прикасаясь к холодному стеклу окна, – я иногда думаю: а что, если бы тогда лифт поехал без заминки? Если бы мы не успели поговорить и поделиться своими страхами – возможно, мы и не пересеклись бы больше никогда.

Мы провели несколько минут у окна, вспоминая, как разделили тогда первые откровения, как смеялись от облегчения, когда диспетчер оживил связь, как впоследствии вечером стояли на смотровом балконе, уступая местным ветрам всю свою нерастраченную любовь. Прошлое, давно уложенное в уголках памяти, вдруг предстало перед нами живым и сияющим, словно за эти годы не прошло ни единого дня.

— Думаю, пора нам вернуться, – сказала София тихо. – Наш сын ждёт нас дома, а у меня на ужин приготовлен твой любимый пирог.