Книга Соблазн в мегаполисе, страница 20 – Виолетта Рей

Задержавшись у колонны, я посмотрел на Софию, а она – на меня, и её тихий, искренний смех озарил вечернее смятение, будто яркий луч солнца в грозовой туче. И в тот миг лифт, казавшийся олицетворением всех страхов, обратился в символ освобождения, потому что за те несколько минут в замкнутом пространстве мы распахнули двери собственных сердец навстречу друг другу.

Мы шли бок о бок по полутёмным переходам паркинга, и каждый шаг отдавался в сердцах негромким эхом. В свете редких ламп, отражающемся на металлических корпусах автомобилей, лица наши казались странно озарёнными: и я, и София отошли от недавнего испуга, пропитались странным трепетом, который рождала сама близость друг к другу. Казалось, что город растворился на заднем плане: его шум и суета стали лишь далёким фоном для наших мыслей, обращённых теперь на эту невидимую искру, вспыхнувшую меж нами.

— Да, – ответила София, и в этом простом слове прозвучало согласие не только на совместную прогулку, но, казалось, и на нечто большее.– Может, выйдем на улицу? – предложил я. Голос мой был чуть охрипшим, словно внутри меня уже бушевала пожарная стихия чувств.

Мы пересекли стеклянную дверь, ведущую к боковой аллее позади здания. Этот уголок мегаполиса был почти безлюден: отдалённо слышался гул машин, а свет уличных фонарей падал мягко, словно театральные софиты. Лёгкий ветерок, пролетая между небоскрёбами, приносил прохладу, и я заметил, как София чуть поёжилась.

— Немного, – призналась она.– Вам холодно? – спросил я негромко.

Я снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Её улыбка, такая живая и безыскусная, осветила моё сердце изнутри. Вскоре мы обнаружили, что стоим у невысокого парапета, откуда открывался вид на соседние кварталы: переплетение улиц, сверкающих огнями витрин, и нескончаемые потоки машин. София прислонилась к прохладному камню, и я заметил, как при лунном свете её черты обретали смягчённые очертания, подчёркивая женственность и хрупкость.

— Все мы, – тихо произнесла она, глядя вдаль, – словно эти огни: загораемся, гаснем, ищем друг друга во мраке, но порой так и остаёмся одинокими точками в ночи…

В её голосе слышалась грусть, и я почувствовал, как непреодолимая тяга сжимает мою грудь. Я подошёл ближе. Между нами оставалось лишь узкое пространство, казавшееся натянутой струной, готовой зазвучать от малейшего прикосновения.

— Вы не одиноки, – сказал я, не сводя взгляда с её лица. – С этого вечера, я надеюсь…

Не договорив, я замолчал, потому что увидел в её глазах нечто, что остановило поток слов. То было молчаливое согласие, таящаяся готовность открыть сердце тому, кто сумел протянуть руку в миг отчаяния. Бесконечно долго – или, наоборот, чудовищно быстро – наши лица сблизились. Я ощутил тёплое дыхание Софии, мягкий и тонкий аромат её духов.

Мы коснулись друг друга губами в почти невесомом поцелуе – сначала робко, словно боясь разрушить хрупкое очарование момента. Но в той робости таилась искра, мгновенно воспламенившаяся от прикосновения двух душ. Губы Софии были тёплы и чуть подрагивали, а моя рука, сама того не ведая, скользнула к её талии, притягивая её ближе. Лёгкий стон сорвался с её губ, когда наше дыхание смешалось, и в этом звуке был не только зов желания, но и благодарность за то, что мы сумели найти друг друга в безликой толпе.