Книга Корсиканские каникулы, страница 8 – Виолетта Рей

— Извини. Мне нужно прогуляться. Я вернусь, когда приду в себя.

И не дав ей возможности ответить, скрылся в темноте ночного сада.

Марина проводила его взглядом, сердце её ныло. Хотелось броситься вслед, но она понимала, что им обоим нужно остыть и разобраться в своих чувствах. Девушка тихо вошла в дом, поднялась в свою комнату и бросилась на кровать, борясь со слезами.

«Что теперь? Неужели всё вот так закончится?» – стучало в голове. Всего пара недель счастья, и теперь они стоят на распутье, не зная, куда двигаться дальше.

Ночь выдалась беспокойной. Марина то и дело просыпалась, пытаясь уловить, не вернулся ли Жан-Поль. За окном сверкала дальняя гроза, гром гулко отдавался в горах, а в комнату порой врывались порывы ветра с запахом влажной хвои и морской соли. К утру гроза отодвинулась, и на горизонте забрезжил рассвет.

Когда стало совсем светло, Марина не выдержала и вышла из дома в надежде найти Жан-Поля. Огляделась: лодка его была на месте. Значит, он не уехал в море. Она пошла по тропе к невысокому утёсу, откуда открывался вид на залив. И действительно, там, на самом краю, увидела его силуэт. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль, в точку, где утреннее небо сливалось с морем.

— Жан-Поль… – позвала она тихо. Он не обернулся, но, очевидно, услышал. – Прости, я не смогла спокойно сидеть и ждать.

Он ответил не сразу. Потом медленно повернулся, на лице застыло уставшее выражение.

— Я много думал этой ночью. Меня здесь держит не только семья и привычка, но и память. Когда я был помолвлен, мы с моей невестой планировали, что уедем в Париж, будем жить там, она мечтала о модном бутике… – он горько усмехнулся. – В итоге она нашла себе другого, более перспективного, а я остался ни с чем. Она говорила, что я упускаю шанс на лучшую жизнь. Может, и так, но я не мог бросить родной остров.

Он сделал шаг навстречу Марине.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя узником Корсики. Если твой путь – в Москву, я не смею тебя задерживать. Но и предлагать тебе жить здесь против воли не могу. Мне слишком дорого то, что между нами зародилось, чтобы насиловать его.

Марина уронила глаза. Слёзы текли по щекам.

— Я не хочу уезжать – с болью в голосе прошептала она. – Но и не могу обречь нас на жизнь в вечной неопределённости. Может, есть способ? Можем ли мы сначала попробовать пожить вместе здесь, а потом, когда решим все дела, вместе съездить в Москву? Мне нужно, хотя бы на время, появиться на работе… Мне предложили должность, которая важна для моей семьи. И я… не хочу отказываться от своей карьеры, понимаешь?

Жан-Поль, казалось, тянулся к ней всем своим существом. Но тревога всё ещё таилась в глубине его глаз.

— Да, – сказал он, подступая ближе. – Давай попробуем. Я не обещаю, что мне будет легко в твоём мире. Но если это поможет нам не потерять друг друга, я готов рискнуть. Если, конечно, твоё решение твёрдое.

— Твёрдое, – голос Марины дрожал, но в нём звенела решимость. – Я боюсь, но я хочу идти с тобой рука об руку.

Он прижал её к себе. Молния чувств словно пронзила обоих. На фоне стихавших раскатов грома и моря, начинавшего день ровной бирюзовой гладью, их объятие казалось самой естественной вещью на свете.

Шли дни. Марина приняла решение: она вернётся на короткий срок в Москву, чтобы уточнить условия контракта и – если всё сложится – забрать какие-то вещи, а Жан-Поль подумает, как временно передать управление рыболовным делом двоюродному брату. Катрин, узнав о планах «переезда», только хмыкнула, но на сей раз вслух ничего не сказала – видимо, решила, что всё равно эта затея обречена.