Книга Подарок, страница 30 – Джун Ньютон Редфилд

— Конечно, согласна, идиот! – он поцеловал ее крепко-крепко.

— Теперь – на веки твой идиот.

Мы с Томасом вылезли из бассейна и направились в дом, дабы не мешать обрученным. Точнее – Томас вытащил меня из бассейна за руки, потому что сама я не могла вылезти из-за столь небольшого роста.

Ближайшие дни ничего не происходило. Мы спали, ели, купались и веселились, а влюбленные визжали от восторга, планируя свадьбу. Нам с Томасом претили их нежности и радости, потому что оба этого желали. Томас мог быть уже женатым. Все радости обрученных напоминали ему о не произошедшей свадьбе.

Напоминали, что он тоже мог быть таким счастливым.

Я рада видеть, что весь зал заполнен и заполнен интересными, знаменитыми людьми, которые пришли посмотреть плод наших трудов. Это плод не только моих нескольких лет, так как все-таки фильм основан на моем романе. Абсолютно каждый был важен в этом процессе, поэтому я теперь понимаю, почему в советских фильмах титры показывали в начале фильма. Потому что каждый важен, а не только те, которых покажут в начале.

Мы снимали этот фильм в разных частях мира. У нас задействованы пустыня, джунгли, север и обычные европейские города. Этот процесс занял намного больше времени, чем обычно, потому что природные условия в некоторых местах были довольно тяжелы. Но все же мы здесь, а самое главное – Вы здесь.

Несколько месяцев в такой новой для меня атмосфере поменяли мою жизнь, и этот фильм тоже многое изменил во мне. Я надеюсь, что вы так же, как и я, найдете в нем что-то особенное, ведь мы все вложили в него часть своей души.

Примерно так я представляла свою речь на премьере фильма. Стивен позвонил мне за день до нее, чтобы я подготовила речь, так как он ложится на операцию и все придется говорить мне. Я совершенно не представляла, как оно будет. Я впервые была в подобных обстоятельствах. Я не знала, чего ждать. Я нервно репетировала и то и дело переделывала свою речь, а Томас то и дело комментировал это. Ему было смешно видеть мою тревожность, будто она не была оправдана.

Но вот настало утро дня премьеры. Я не спала всю ночь и на утро встала совершенно сонная. Томас же был бодряком, будто ничего и не надвигалось темной тучей в этот вечер. Он забрал свой костюм из прачечной, в которой его отгладили, и был совершенно готов к премьере. Я же понятия не имела, что надеть.

Томас стоял в прихожей, ожидая меня и держа в руках пиджак из-за жары. Рукава его черной рубашки, сочетаясь с бордовой жилеткой, выглядели так, будто у Томаса «руки-базуки». Я накрасилась по-обычному. Я не актриса, чтобы привлекать к себе внимание. Когда я спустилась к Томасу в прихожую и начала надевать свои туфли на каблуках, он опустился на корточки, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Ты, правда, хочешь в этом пойти?

— А я плохо выгляжу?

— Да нет. Обычно выглядишь. Просто черное облегающее платье? Ты идешь на премьеру своего фильма.

— Но я не актриса, чтобы сиять от обилия роскоши. Я писатель. Имею право придти в обычном черном платье.

— В следующий раз я не дам тебе выйти в подобном. Известность состоит в том, чтобы привлекать внимание, а не старании затеряться в толпе девушек в черных платьях.

Что-то было умное в его словах, но я все равно никогда не надевала яркие, блестящие платья, во что наряжались другие мои коллеги. Пусть ярко, но красиво. Не хочу привлекать внимание безвкусицей.