Книга Перекрестки, страница 35 – Юлия Нестеренко

— Ты вырос достойным представителем рода Шериф. Горжусь тобой, всегда гордился, – сказал дед, прижимаясь лбом к плечу своего внука.

— Все будет хорошо. Все будет хорошо, – Джабир дважды повторил фразу, которую говорят, не найдя других слов для утешения.

В моменты пугающей неопределенности, когда чувства больше слов, люди почему-то стараются заполнить тишину оптимизмом и мотивирующей бодростью: «прорвемся», «все получится», «все будет хорошо». Будто не успей они вовремя сказать это заклинание, потенциальное плохое из отложенного будущего придвинется к ним вплотную, хмыкнет в лицо и станет неотвратимостью.

В такие минуты люди, порой сами того не подозревая, расписываются в собственном бессилии перед величием судьбы, пытаясь при этом сохранить лицо. Все будет хорошо. Я смогу. Главное – не терять надежды.

— Все будет хорошо. Да с чего ты взял? – Шериф-старший освободился от объятий внука и засмеялся. – Провидец в нашем семействе один, и это пока я.

— А что не будет? – Джабир почувствовал облегчение, когда увидел, что его любимый, несгибаемый старик снова в форме.

— Есть несколько вариантов, сынок. Среди них один – весьма и весьма печальный. Вот я и беспокоюсь. Но пока ты меня обнимал, вероятность его исполнения сошла к нулю. Можешь ли ты мне пообещать одну вещь? Она будет строго обязательной к исполнению.

— Обещаю сделать все, что скажешь.

— Когда станешь заключать контракт на работу, пусть его длительность будет равна пяти месяцам двадцать одному дню с момента твоего прибытия на место. Ни днем больше, ни днем меньше. Это важно. И, боюсь, сейчас это единственный способ тебя защитить, – развел руками старик. В его взгляде мелькнула растерянность.

— Обещаю, дед, – Джабир попытался снова его обнять.

— Довольно нежностей, сынок. Лучше пойди завари нам чаю, – отстранился старик.

Джабир прошел в просторную кухню. За опущенными занавесками затихал шумный Фес, опускались сумерки.

Джабир взял высокий металлический чайник, насыпал в него несколько щепоток зеленого чая. Дождался пока вода на плите закипит. Залил кипятком ароматную россыпь, понаблюдал за танцем отдельных чаинок, устремившихся на поверхность, и добавил щедрую пригоршню мяты. Пока чай кипел на плите, доктор смотрел в окно: там лучи вечернего солнца ползли по песочной стене соседнего дома, и тени рисовали замысловатые узоры.

Джабир глубоко вздохнул, потянул носом горячий мятный дух, исходивший от чайника, серая тень птицы заплясала на стене напротив, а доктору впервые с момента прибытия в Фес стало по-настоящему легко.

Несколько секунд он осторожно ходил по кухне, боясь растрясти и потерять это давно забытое чувство равновесия. Ставил на поднос стаканы и горячий чайник, прислушивался: на месте.

Дед ждал его в комнате у столика под абажуром. Доктор Шериф молча разлил чай, сделал глоток и откинулся в глубокое кресло.

— А я всегда говорил, хороший чай чудеса творит, – сложил тонкие губы в улыбке старик.

— Дед, давно хотел тебя спросить, как ты выдерживаешь все знаки, которые тебя посылают?

— Мир так говорит со мной. Я говорю на арабском, французском, английском и на языке мира. Там (Шериф старший поднял палец наверх) тоже знают, кого, каким даром наградить. Не по размеру способности не присылают, – ответил дед.