Книга Птенчики для бывшего, страница 16 – Рин Скай

— Тетя Аня… — потрясенно говорит Тася. — У тебя что ли ненастоящие волосы?

— Нет, конечно, наращённые! — заявляет Анька. — Я их специально к Новому году нарастила, за полляма, а вы!

— Мамочка, а что с нашей козой теперь будет… — смотрит Мила на меня.

— Волосы натуральные были? — хмуро интересуюсь я у Аньки.

— Самые что ни на есть! Высшего качества! — плачет Анька.

— Ну, тогда ничего не будет. — отлегает у меня от сердца. — Анька в том году пластиковую елку сожрала и гирляндами закусила, и то ничего не было.

— Ме-е-е!!! — радостно дожевав соглашается коза.

— Что здесь происходит? — выглядывает в сени Паша.

Он смотрит на ободранную Аньку: леггинсы разодраны петухом, ресницы отпали от пульверизатора, и три пера на голове с настоящими волосами.

— Где твои волосы? — удивляется Паша.

— Эта сранная коза сожрала! Па-а-аша-а-а!!! — начинает рыдать Анька. — Ты же дашь мне на новые волосы пятьсот тысяч, а? И на реснички десять… Дашь же, Паш…

— Сколько?!!!!!! — удивляемся одновременно я, Паша и наши дочки.

— Тетя Аня, ходи так, тебе идет! — заявляет Тася.

— Нечего тебе нашего папу крутить!

— Он нам на эти деньги роботов купит!

— Паша, дай мне срочно полмиллиона и отвези в салон красоты! — требует Анька.

— Нет, папа, не давай! Давай лучше елку наряжать! — облепливают отца тройняшки и под руки уводят из сеней.

— А как же я, Паша? Как же я? — удивляется Анька.

— Девочки правы, — оборачивается в дверях Паша. — Я такие деньги лучше им на их банковский счет положу, чем на всю это ерунду тратить!

И я с Пашей согласна! Даже зауважала его пуще прежнего. Сама из всех процедур делаю только маникюр и педикюр и то на все про все в пять тысяч укладываюсь. Мне даже в голову не пришло бы просить у своего жениха полмиллиона на волосы…

Как бы того девочки не хотели, но все же я усадила всех пообедать перед наряжанием елки. А то знаю я их — провозятся до вечера, необедавши, и ничего хорошего в этом нет.

Девочки споро работали ложками, стараясь побыстрей уплести чечевичную похлебку. Дед Василий осторожно и аккуратно ел, поглядывая на встрепанную Аньку. Все же гости у нас.

Анька ковыряла-ковыряла в супе, но потом выдавила в суп четвертинку лимона, и начала нормально есть. Конечно, голод не тетка, а она со вчерашнего вечера от моей еды нос воротила.

Зато Паша… Закрывая глаза от удовольствия бывший муж поедает чечевичную похлебку со скоростью света. А потом просто берет тарелку в ладони и выпивает остатки, как жидкость. После берет хорошую мозговую косточку и с аппетитом, присолив, съедает ее содержимое.

— Я просто сейчас умру от удовольствия! — сыто прикрыв глаза, сообщает Паша. — Света, ты — кудесница! Я со времен нашего развода так вкусно не ел! — признается он. — все по ресторанам да доставкам, а после с изжогой от такого питания, а твоя еда — как лекарство для желудка!

— Ешь на здоровье! — польщена я столь пылким и искренним признанием моих кулинарных способностей.

— Ну все, мы поели! — сообщают тройняшки, кинув ложки в пустые тарелки. — Папа, Новый год на носу, а у нас ёлка не наряжена!

— Ну, пойдемте, мои козочки, пойдемте! — по-доброму отзывается Паша.

Завтра тридцать первое декабря, и ёлку впрямь наряжать нужно. И лучше мне проконтролировать этот процесс.

Оставляю Аньку и деда Василия на кухне, а сама помогаю Паше достать коробки с игрушками, и принести ёлку в гостиную.