Книга Повторим медовый месяц, страница 38 – Кара Колтер

— Это хумунукукуапуа.

Слово походило на скороговорку, а его голос звучал так, словно он полоскал горло. Блоссом хотела попросить не смешить ее, но для этого ей пришлось бы вынуть трубку. Вместо этого она предостерегающе хлопнула его по руке.

Он рассмеялся, но затем отказался от своих обязанностей рассказчика, и они просто плыли бок о бок, полностью поглощенные невероятными ощущениями. Иногда он подталкивал ее под руку, чтобы указать ей на что-то, а иногда она.

Рыбы были самых удивительных расцветок и размеров — мелкие и крупные, светло-голубые и бирюзовые, фиолетовые и розовые, в полоску и в горошек, неоновые и матовые, словом, всего не перечесть.

Время летело незаметно, так захватило их наблюдение за обитателями подводного мира. Наконец Блоссом почувствовала, что устала и немного замерзла. Они выбрались на берег и легли бок о бок на полотенца на пляже. Солнышко ласково пригревало. Приподнявшись на локтях, они изучали пластиковый атлас с названиями рыб Гавайского рифа, который недавно купили в магазине. Рыба-попугай. Хвостовик. Мавританский идол. Рыба-бабочка.

Джо несколько раз пытался научить ее произносить «хумунукукуапуа», но каждый раз это заканчивалось взрывами смеха. Наконец, изобразив крайнее недовольство, он сдался и растянулся на полотенце, раскинув руки.

Он закрыл глаза, и Блоссом залюбовалась его густыми темными ресницами, красивым изгибом спины, сильными длинными ногами.

Ей пришло в голову, что только занятия любовью с Джо могут сравниться по силе эмоционального воздействия со снорклингом.

Они сделали еще несколько заплывов, а день уже начал клониться к вечеру.

— Давай здесь поужинаем, — предложил Джо. — На берегу много кафешек, откуда можно полюбоваться закатом.

Зачем он играет с огнем? Зачем делает вид, будто это и вправду их медовый месяц?

«Тебе нет в этом никакой выгоды, — нашептывал внутренний голос. — Ты сам установил эти глупые правила».

Однако правда заключалась в том, что ему нравилось общество Блоссом, нравилось, как она искренне радуется и восхищается увиденным.

Но они связаны этим дурацким правилом не тратить деньги.

— У нас остался бутерброд с арахисовым маслом, — заявила Блоссом.

— И это называется идеальный день, — проворчал он. — Могу я хотя бы купить сухие шорты, чтобы надеть их?

Блоссом помолчала, а потом заявила:

— При условии, что выберу их я.

И вот, несколько минут спустя, они устроились на широком выступе дамбы с тем, чтобы перекусить остатками от ланча из сумки-холодильника. Она переоделась в милый сарафанчик, а на Джо были ярко-синие шорты с аляповатыми наклейками почти всех рыб, которых они видели сегодня.

Ощущение идеального дня не исчезло, а усилилось, когда они приступили к поеданию бутерброда, причем не самым цивилизованным способом. Она откусила кусочек, потом откусил и он, так они его передавали друг другу, пока не съели. До этого Джо терпеть не мог арахисовое масло, но после такой совместной трапезы масло на вкус показалось ему амброзией.

— Смотри, — сказала Блоссом, кивая налево и направо.

Весь мир словно замер на время заката. Это походило на важную церемонию, когда каждый с благоговением наблюдал, как огромный шар исчезает за краем горизонта. Небо окрасилось в розовый и оранжевый цвета, а облака на мгновение стали золотыми. Солнце ненадолго скрылось за ними, а затем, казалось, погрузилось в океан. В считаные минуты сгустилась темнота. Факелы «тики» начали с шипением оживать вокруг них, и они, убрав остатки ужина, прогулялись по центру города. Каким-то образом их руки соединились, и они медленно брели по набережной под шум волн. Воздух — мягкий, теплый, солоноватый — усиливал очарование Гавайев.