Книга Небесный всадник. Том 6, страница 89 – Кирико Кири

Только к глубокой ночи мы выбрались к реке. Идти по лесу в это время сплошное удовольствие: кроны закрывают и без того тусклый свет ночного неба, вокруг просто тьма, а когда ссышь, не понимаешь, на корень или собственный ботинок, и факел не сильно помогал. Зато едва вышли к реке, и как будто в другой мир попали.

Мы буквально прошли через границу тьмы и света, попав на берег. Здесь всё тонуло в мягком звёздном свете. А при первом взгляде было ощущение, что ты смотришь не на реку, а на огромную трещину, через которую виден космос. И только потом замечаешь едва заметные волны и искривления на поверхности воды.

Не так уж и темно, может показаться, если за плечо не посмотришь.

На берегу нас уже ждала лодка. Она была, что странно, синей (у меня всё азиатское с красным ассоциируется), напоминала заметно увеличенную версию лодки-болотохода с квадратным парусами, как плавники у рыбы, и домиком на корме. На борту я увидел одного человека, какой-то азиат, который терпеливо стоял у трапа, придерживая швартовый канат.

Азиатка подошла к трапу, ступила на него, после чего обернулась.

— На борт добро пожаловать и отдохнуть, пока мы будем плыть.

Мы проследовали за ней на борт. Когда на него спустился Вольфган, та под его весом аж покачнулась, пусть лодку и было сложно назвать маленькой. Сразу после него азиат втянул трап, спросил канат, и лобку начало относить от берега.

— Сто лет не плавал на лодке… — выдохнула Аэль, сбросив сумку и подбежав к борту, после чего перегнулась так, что я уже было подумал вывалится нахрен. — Ух, сейчас бы искупаться…

— Я воздержаться купаться скажу, так как здесь потерять во тьме легко человека, — предупредила азиатка, стоя за нашими спинами. — Вы спать можете до города, который утром будет.

— Я надеюсь, никто морской болезнью не страдает? — пошутил я. Но все так на меня посмотрели, что я на всякий случай спросил. — А вы знаете, что такое морская болезнь?

— Которой можно заболеть от моря? — тут же спросила Аэль.

— Предположу, что, скорее всего, это связано с моряками как-то, — сказала Тефея.

— В море многими болезнями болеют, — заметила Мелисса. — Зубы выпадают, волосы, кожа шелушится, паразиты, обезвоживание. Только таким сразу не заболеешь. Или ты о другом?

Рондо и Вольфган не стали предлагать свои варианты, а я понял, что здесь такого понятия попросту не было.

— Укачивание, — пояснил я. — Морская болезнь — это когда тебя укачивает на волнах, а потом будет тошнить так, что захочется повеситься. Сильно тошнить.

Девушки переглянулись.

— Меня не тошнило никогда, — сказала Аэль, и другие согласно закивали.

Не, ну если не укачивало, то круто, однако слова разошлись с действием, и этой же ночью Аэль на себе познало всю прелесть этой неприятной болезни. Причём, она единственная, другие вполне себе хорошо устроились в надстройке и спали, а она облокотилась на бортик и выворачивала себя на изнанку с характерным «бу-э-э-э».

Я случайно это заметил, потому что поссать пошёл и увидел её одну-одинёшеньку.

— Ты как? — подошёл я к ней, осторожно положив ладонь на плечо. — Всё-таки укачало?

Она подняла голову, посмотрела на меня слезящимися глазами и кивнула.

— Мне… бу-э-э-э… — хорошо, что вэ тот момент отвернуться успела, и я не получил вот это «буэ» в харю. Безвольно повисла, отдышалась и вновь подняла взгляд на меня. — Из меня уже ничего не выходит, а всё равно тошнит… Ты про эту болезнь говорил, да?