Книга Небесный всадник. Том 6, страница 71 – Кирико Кири

— Вы с ним не разругались, случаем?

— Нет, Самсон, ни словом ни делом не разошлись, — ответила она, явно пытаясь сгладить углы.

— Просто он странный, — а вот Аэль не сильно беспокоилась и говорила, как чувствовала. — Знаешь, жуткий. Нехороший. Ты — хороший. Он — не очень.

— А он что-то сделал такое?

— Просто Аэль хочет сказать, что у него аура тяжёлая, — пояснила Лорейн. — Он какой-то нелюдимый, необщительный, подчёркнуто замкнутый и холодный. Я могу его понять, столько лет прошло, ему сложно привыкнуть к мысли, что он и ты — единственные, кто остался от мужчин-всадников, но…

— Он жуткий, — уже иначе охарактеризовала его Аэль. — И когда он уходит гулять, мы все вместе облегчённо выдыхаем, потому что, когда он рядом, ты прямо чувствуешь напряжение, как на каком-то собрании, словно вот-вот тебя будут спрашивать, а ты не знаешь, что сказать. Поэтому, когда его рядом нет, мы все чувствуем облегчение. Чем больше гуляет, тем лучше нам всем. Вот!

— Понятно…

Да, что-то девчонки его вообще плохо воспринимают. Вначале я думал, что это просто временный эффект, от неожиданности, а тут прямо-таки в штыки его. Даже Аэль-болтушка, которая находила со всеми общий язык, отзывалась о нём не совсем лестно, что странно. Она-то, казалось, со всеми общий язык находит или, по крайней мере, не страдает проблемой коммуникации, просто тараторя и убивая эффект неловкого молчания, а тут…

Кстати, интересно, а что Вольфган бы сказал, если бы увидел эту статуэтку? Он же старый, помнит те времена, когда и трава зеленее была, и всяких штук интересных было больше. Надо будет спросить у него лично.

— Сегодня как-то пустовато… — протянул я за обедом.

Просто за огромным вытянутым столом сидели всего четверо: я, Аэль, Рондо и Лорейн, когда тот мог спокойно вместить двадцать. Из-за этого он выглядел совсем пустым.

— А ты думал, тебя все прибегут встречать с фанфарами, — хмыкнула Рондо.

— Ну ты и язва, Рондо, — возмутилась Аэль и обратилась ко мне. — Ну смотри, Самсон. Серфина, Мелисса и Зирейя ещё не прилетели. Юринь на дежурстве, а Таня и Тефея на подхвате дежурной, Жаннель и Эллианора в патруле, а Флория и Ирис вылетели по заданию в какой-то городок в центральной части империи, там огромный змей вылез из воды и бушует.

— А Каталина где?

— Ушла в администрацию, бюрократия с нашим обеспечением, — ответила Лорейн. — Ну а Вольфган, думаю, ты знаешь где.

— В борделе, — хмыкнула Рондо.

— В борделе? — переспросил я. — Серьёзно?

— А зачем здоровому мужику ещё таскаться так часто в город, Самсон? Тут после стольких лет одиночества, проведённого со своей рукой наверняка на путанах отрывается теперь, — оскалилась она. — Это только ты у нас правильный такой, в женщин не тыкать до свадьбы.

— У Самсона свой взгляд на жизнь, не нам что-то говорить, — осадила Лорейн сестру по оружию, и та подняла ладони, как бы говоря, что всё, она молчок.

Серафина, Мелисса и Зирейя вернулись уже ночью, когда я спокойно дрых у себя в необставленной комнате. Почему необставленной? А просто после моей смерти всё вынесли и руки до сих пор не дотянулись всё вернуть на свои места. Поэтому я встретился со всеми уже утром, когда присутствовал и Вольфган.

Он заметно изменился с тех пор, когда я его в последний раз видел. Чистый, бритый, в штанах и рубахе. Выглядел больше, как какой-то головорез с большой дороги, а не небесный всадник. И что самое удивительное, при нём обычно шумный завтрак теперь протекал в полной тишине. Девушки, ни вернувшиеся из моего поместья, ни присутствующие, ни вернувшиеся с дежурства не проронили ни слова. Все молчали так, что звон столовых приборов по посуде разносился эхом.