Книга Небесный всадник. Том 6, страница 7 – Кирико Кири

— Так дело же не в том, понимает или нет. Иной раз человеку просто приятно слышать человеческую, пусть и незнакомую речь, и разговаривать самому, даже если его не понимают.

— Она старается держаться рядом с девушками, если это важно, — сказала экономка. — На обеде, на работе, во время помывки.

— Не стесняется вас?

— Не думаю, что ей есть чего стесняться, — логично заметила та.

— Долго сопротивлялась ходить без балахона?

— Нет, почти сразу переоделась. Проблем со сговорчивостью я за ней не наблюдала.

Ну вот и славно, пристроили девушку. Конечно, это не свобода и пустыня (хотя я бы такую свободу и даром не пожелал), но пусть радуется, что и не какое-нибудь сексуальное рабство, как сами хотели сделать. Времена и нравы здесь такие, умеют иной раз удивить в неприятную сторону.

Но бёдра с жопой у неё, конечно, моё почтение…

Но хорошее всегда заканчивается, и мы вновь возвращаемся к проблемам. В первый день я писал письма и разбирался с фермами, во второй выслушивал жителей и на скорую руку принимал решения, определяя фронт работ. А потому третий и четвёртый прошли точно так же — приём людей и решение проблем.

В этот раз Ценст действительно отфильтровала обращения, оставив только самые важные, где моё участие было если не обязательно, то хотя бы желательно. Чаще всего финансовые вопросы, потому что в этот край требовалось вливать и вливать, чтобы вывести на уровень тех же виконств, например.

Амбары, поля, лошади, плуга, зерно — с чем-то крестьяне могли справиться сами, с чем-то надо было помочь, но люди всё равно исправно приходили в обоих случаях. Почему? Ну а кто откажется, если за чужой счёт ему починят тот же сарай? Зачем тратить свои деньги, если можно попросить? И в то же время своих не хватает, и без помощи не справиться. И тут уже я должен был сам решать, что куда вкладывать, а иначе бюджет улетит со скоростью света.

Короче, два дня ада, и вроде стало немного полегче. А значит, можно было заняться ещё чем-то, кроме жалоб, которые не заканчивались.

— Ты сегодня принимаешь, — предупредил я Ценст.

— Вы куда-то собираетесь, господин?

— Гулять.

— Я могу…

— Разбирать обращения, — кивнул я. — За дело.

А то такое ощущение, что она отлынивает от этой работы. Я же оседлал единственную лошадь, что была у нас, и двинулся в обход своих владений.

Всё же нет ничего приятнее, чем ехать по дороге, окидывать взглядом округу и понимать, что она принадлежит исключительно тебе. Конечно, пасмурная погода делала это место совсем непривлекательным, но тут как с золотом — красивый слиток или просто руда, всё равно глаз радует.

И пусть я постарался одеться неприметно, люди конкретно в моей деревне, что рядом с замком, меня всё равно узнали. Наверное, потому что я был единственным на лошади в округе и выехал из ворот. Уровень скрытности — божество. Штирлиц ещё не был так близок к провалу.

Тем не менее я всё равно с любопытством разглядывал дома, улицы и людей вокруг своего замка, их быт и повседневность, которой они были заняты… до той поры, пока я не проезжал мимо, потому что они тут же бросали всё и кланялись мне.

Моя деревушка, кстати говоря, считалась достаточно крупной по местным меркам, я имею в виду, меркам империи. Конечно, до города далеко, но среди деревень большая считалась многочисленной. Правда, чтобы получить статус крупной официально, не хватало ни каменщика, ни плотника, ни кузнеца. Гончар только и остался.