Книга Алый трон, страница 99 – Эми Лиоу

Чтобы обрести уверенность, я поднимаю пальцы к горлу, где под джамой выступает сапфир.

Чандри, пожалуйста, дай мне сил.

Проходит целая вечность, прежде чем колокол на башне в главном дворе звонит девять раз, оповещая о прибытии девяти Ракхт.

Медха вздыхает в предвкушении и выпрямляется. Я тоже распрямляю спину, поднимаю подбородок и убираю складку между бровями.

Я уже представала перед другими Ракхтами без Илама. Ничего плохого со мной не случилось. Тогда, впрочем, Асахар не пытался неведомо почему свергнуть меня с трона.

Первой въезжает во двор в своем паланкине Иридис, сосуд Вашмара, бога закона и справедливости, фактически главная из Ракхт. Паланкин останавливается, Иридис с помощью слуг выходит и занимает место справа от меня. Она высокая и дородная, а густо обведенные подводкой глаза подчеркивают резкость ее черт.

Постепенно, следуя порядку появления Прародителей на Эйру, прибывают другие Ракхты. От густого и приторного аромата их духов меня тянет на рвоту, и я успеваю обрадоваться, что мои чувства на время притуплены. Некоторые Ракхты, как и я, в джамах, другие предпочли традиционные наряды своей родины: пестрые ткани с таким количеством мелких деталей, что наверняка стоили зрения усердным швеям; серебряные перевязи через плечо; тяжелые тканевые ожерелья с вплетенными в них стеклянными бусинами, похожими на звезды. Волосы украшают пышные головные уборы с сияющими камнями или животными – символами их власти.

Затем появляется Асахар, сосуд Нарду – девятого Прародителя и бога войны.

На нем зеленые с золотом сурувалы, расшитые замысловатыми лошадями и колесницами, но наряд бледнеет на фоне его поразительных черт; у Асахара удивительно симметричное лицо, какое бывает только на портретах, а борода столь роскошна, что ей позавидовал бы любой мужчина. До того, как короноваться Ракхтой, он был командиром Священной стражи Аритсьи, дослужившись до этого ранга всего за двадцать лет. Нетрудно понять, почему он один из самых известных Ракхт.

— Дорогие Ракхты, я приветствую вас, и да пребудет с вами мудрость Прародителей, – произношу я, объявляя о начале церемонии.

— Приветствуем тебя, – отвечают они.

Я поворачиваю шею, стараясь сохранить равновесие под тяжелым головным убором, чтобы взглянуть на Медху.

— Шира-Ракхти.

Она подходит ко мне плавным шагом, который мы в последние несколько дней отрабатывали снова и снова. Медха легко усвоила формальности, но мне хотелось убедиться, что она не погонится за пролетающей бабочкой, забыв про Ракхт, стоящих прямо перед ней. К моему облегчению, она покорно складывает ладони и склоняет голову.

— Мои нижайшие приветствия, о сосуды Прародителей, – говорит она, придавая голосу куда больше выспренности, чем ожидаешь от шестилетки. – Я Медха из семьи Янкаран, и я была удостоена чести стать Шира-Ракхти почтенной Рашматун.

— Подними голову, Шира-Ракхти, – говорит Иридис, и ее звучный альт соответствует образу божества, для которого она, предположительно, служит сосудом. – Взгляни на нас.

Подчиняясь приказу, Медха поднимает голову и вежливо улыбается.

Девчонка может себя показать, когда захочет. Интересно, почему наедине со мной она предпочитает буйствовать?

Потому, что ты ей позволяешь, почти слышу я хихиканье Илама.

Взором орла, выслеживающего добычу, Иридис оглядывает Медху с головы до пят. Остальные Ракхты тоже ее рассматривают, и выражения их лиц разнятся от сомнения до сдержанного одобрения. Асахар улыбается Медхе, обнажая два ряда слишком белых и совершенных зубов. Затем его взгляд обращается на меня, и я отвожу глаза, а сердце бешено колотится в груди.