Книга Алый трон, страница 68 – Эми Лиоу

Я прикусываю нижнюю губу:

— А что, если Рашматун меня не выберет, мама?

Ее рука тяжелеет.

— Ты станешь Ракхти, Бинса. – Тон ее мягок, но в словах сквозит уверенность, не оставляющая места неповиновению. – А я за тобой пригляжу.

Я оборачиваюсь. Лицо матери почти скрыто тенями, но слабый свет озаряет ее черты, некогда гордые и прекрасные, теперь слишком угловатые, чтобы считаться красивыми.

С тех пор как умер отец, она изнуряет себя работой, и мое сердце сжимается от жалости.

— Я помогу тебе, мама, – говорю я. – И я всегда буду тебя слушаться.

Ее прикосновение снова становится нежным и мягким.

— Хорошая девочка.

Видение рассеивается. Я переношусь в дом Крейды Гопала. Крейда – кишари низшего ранга, рожденный в некогда прославленной семье советников. Они уверяют, что ведут род от Гупхалона, пятого Прародителя и бога удачи. Семья Гопалов пользовалась большим уважением, пока несколько десятилетий назад один из ее членов не оказался замешан в подкупе; теперь в сравнении с прежней роскошью их жизнь довольно скромна. Впрочем, для меня дом Гопалов – настоящий дворец.

Я бреду по коридору. Жар обжигает кожу, запах ревущих печей наполняет ноздри. Я смотрю на маму, стоящую у порога, и наблюдаю, как верховный повар честит Кавиту, что она снова испортила еду. Поджав губы, Кавита кипит от злости, но виду не подает. Главный повар швыряет в нее миску с подливкой. Она вздрагивает, но остается безмолвной.

— Только богам известно, почему наш хозяин тебя нанял, – рявкает верховный повар. – Ни убираться, ни готовить, ни шить ты не умеешь. Что ты за женщина такая? Неудивительно, что твой муж помер – решил небось, что лучше до срока оставить этот мир, чем до конца жизни быть привязанным к такой негодной бабе, как ты!

Кавита дрожит. Но ни издает ни звука.

В мгновение ока мы переносимся в нашу новую комнату. В отличие от нашего прежнего жилища, здесь нет никаких трещин в стенах, а мебель хоть и простая, но прочная.

Кавита расчесывает мои волосы, распутывая узелки, прежде чем заплести замысловатую косу.

— Мама, зачем мы здесь? – спрашиваю я.

— Потому что должны выжить, – тихо отвечает она. – Потому что нам нужен кишари.

— Зачем, мама?

— Только кишари может выставить тебя на следующий отбор Ракхти.

Я хмурюсь:

— Но я не его дочь.

Кавита дергает меня за косу; у меня вырывается вскрик.

— Тихо, – шепчет она. – Разве ты не обещала мне помогать? Сказала, что всегда будешь меня слушаться. Так послушайся сейчас, Бинса.

Я надуваю щеки. Затем вспоминаю, как мать унижали на кухне. Слуги шепотом называли ее дешевкой из Дхаруна, которая не заслуживает того, чтобы ее нога переступала порог этого дома. Я должна помогать маме. Потому я киваю.

Мой простой даура-сурувал сменила богато расшитая джама с пышной и тяжелой юбкой. Я больше не в каморке для слуг. Я в просторной комнате, которая больше, чем весь наш дом в Дхаруне. Ее украшает роскошная мебель и изысканные ковры.

Передо мной стоит Кавита. Она округлилась, кожа как будто светится изнутри. Губы накрашены красным, они пухлые и сочные, словно алые рододендроны.

В комнате вместе с нами мальчик лет двенадцати. Мой брат. Он жмется в сторонке, словно привык держаться в тени. Его лицо прекрасно и выразительно – лицо Кавиты, только мужское.

— Бинса, ты знаешь, что делать, – говорит Кавита.