Книга Алый трон, страница 158 – Эми Лиоу

— Надеюсь, жрецы на меня не в обиде, что я так скоро отозвала тебя обратно, – поддразниваю я Нали.

— Они не будут скучать по мне, – поспешно отвечает она. – Куда важнее, что нам делать с этой книгой? Как мы раскроем, что Нудин – шаман крови?

— Который час?

Полуденнарка таращится на меня так, словно из ушей у меня растут яйца. Она выглядывает в окно, пытаясь определить время по положению солнца.

— Около четырех? – Нали в замешательстве хмурит брови. – Я мельком взглянула на часы в главном зале Яхаруды, когда ты меня позвала.

— Замечательные приспособления, не правда ли? Мы можем только надеяться когда-нибудь достичь шурранского мастерства, – говорю я, садясь за стол.

— Ракхти Бинса, – произносит Нали. – Не думаю, что ты вызвала меня говорить о часах.

— Само собой. – Я подпираю подбородок ладонью. – Как продвигается перевод? Я слышала, шурранский – удивительно трудный язык, много спряжений, непривычный порядок слов. Если ты справишься с таким сложным произведением, как «Сборник сказок», жрецы с радостью поручат тебе еще перевод.

— Бинса. – Ее лицо застывает. – Нудин убил мою сестру. Я не хочу говорить ни о шурранском, ни о часах.

И это твоя стратегия? – сухо спрашивает Илам. Пытаешься ее раздразнить?

А что, отлично работает.

Вслух я недовольно фыркаю.

— Потише, – выговариваю я Нали. – Не надо, чтобы весь Гханатукх знал, что ты обвиняешь в преступлении местного любимца.

Лицо Нали бледнеет, но она все еще дрожит от ярости.

— Твоя горячность тебя погубит, – продолжаю я, придавая лицу суровое выражение. – Знаешь, что мы можем сделать с Нудином? Ничего.

От ярости ее глаза расширяются.

— Ничего?

Я киваю:

— Ничего.

— Ты – Ракхти Бакхтина, один из десяти сосудов Прародителей. И ты говоришь, что ничего не можешь сделать? – шипит она. – Он убил невинных девочек. Тебе повезло, но у других остались семьи. Те, кто ждал их дома, на случай если Рашматун их не выберет. Но девочек убили. Не кто иной, как твой жрец! Не говори мне, что ничего не можешь сделать!

Я прищуриваюсь:

— Кажется, я была слишком любезна с тобой, Нали. Нужно ли мне напоминать, что ты простая служанка, а я – твоя Ракхти?

Нали стискивает зубы и опускает голову.

Интересно. Она так сильно любила Анджу? Или пытается вырваться из цепких объятий мачехи?

Смотри, Илам, мне не нужна магия, чтобы управлять человеком.

Демон хихикает.

— Послушай, может быть, я и зовусь Ракхти, но храмом, а также и Бакхтином заведуют жрецы. – Я упираюсь сплетенными пальцами в стол. – Семья Нудина служит храму на протяжении пятисот лет. С чего ты взяла, будто люди поверят, что представитель славной фамилии совершил такой ужасный грех?

— И что же нам делать? Скрывать правду до бесконечности? – Ее нижняя губа дрожит, а глаза серебрятся слезами. – А как же Рашматун? Разве она не взбешена такой несправедливостью?

Почти десять минут, по моим подсчетам, замечает Илам.

Я встаю, подхожу к Нали и кладу руку ей на плечо. Она не вздрагивает от моего прикосновения.

— Мы не можем пользоваться силой Рашматун по своей прихоти, – говорю я. – К тому же все не так просто. Во время предыдущего отбора Нудину было пятнадцать – ты и правда думаешь, что он действовал без ведома отца?

Выражение ее лица меняется.

— Значит, убийца – Харун?

— Эта версия гораздо правдоподобнее. К тому же Нудин не был тогда даже борувиндой, а Харун готовился занять место тхиравинды. У Харуна было больше возможностей убить девочек.