Книга Алый трон, страница 15 – Эми Лиоу

Я киваю, не зная, что на это ответить.

— До следующей встречи, Бинса.

Его оболочка рассеивается дымом, который втягивается в меня сквозь кожу, прожигая до самого нутра.

И вот он внутри, свернулся калачиком на задворках моего сознания.

Я падаю на пол, из тела утекает энергия. Принять демона непросто. И чем меньше у тебя навыков, тем тяжелее. Мне и так довольно паршиво, а вкупе с моими попытками уморить себя голодом у меня такое чувство, будто я поднялась на Аратью, вершину хребта Яборун, у подножия которой расположен храм.

Приходит несколько минут, прежде чем мне хватает сил выпрямиться. Еще несколько минут, прежде чем я встаю и пытаюсь доковылять до кровати. Я падаю на покрывала и смотрю в потолок, гадая, сумею ли вобрать в себя еще больше Иламовой силы.

Никаких сомнений. Сумею. Не важно, как я здесь оказалась, я – сосуд Рашматун.

Я – богиня.

Всего через несколько часов столь необходимого мне сна служанки безжалостно вытаскивают меня из постели и окунают в ледяную воду. Вероятно, это следует считать роскошью, учитывая, что половина города умирает от жажды. Впрочем, трудно оценивать свои привилегии, когда тебя силком заставляют принять ванну в холодные предрассветные часы. Далекий колокол бьет шесть раз сквозь туман, застилающий мой разум.

Я одета в домашнюю курту и сурувалы.

Джирташ проводит меня в зал для омовения, небольшое здание с красными и золотыми колоннами в западной части Бакхала. Я опускаюсь на колени перед каналом, который отводит часть водопада к храмовым землям. Еще больше воды льется мне на голову, пока Харун и прочие жрецы, образовав вокруг меня полукруг, распевают молитвы и размахивают четками, обмотанными вокруг запястий. Мои руки и ноги сильно дрожат; я не отрываю взгляда от статуи Рашматун над каналом, высокой, внушительной и переливающейся. Для несуществующего божества черты лица вырезаны на диво изящно, каждый волосок на изогнутых бровях тщательно подстрижен, а линия носа длинна и непреклонна.

Не первый раз я задаюсь вопросом, знают ли жрецы, что никакой Рашматун нет? Интересно, остальные девять Прародителей – великих богов Аритсьи – тоже подделки, и не разыгрывают ли спектакль остальные Ракхты? Как разыгрываю его я.

Но мои сомнения ничего не значат. Я никогда не отважусь сказать правду и утратить свое положение.

Когда жрецы заканчивают утреннюю молитву, я встаю и поворачиваюсь к ним. Джирташ насухо вытирает мне лоб. Харун выходит вперед, держа в руках несколько баночек с красками, и сначала макает кисточку в белую. Он размазывает липкую краску посередине моего лба и начинает напевать:

Вместе со жрецами он повторяет заклинание семь раз, их голоса сливаются в звучный хор. Все это время Харун медленно, но ловко орудует кистью, накладывая желтый слой поверх белого. Мне не нужно зеркала, чтобы увидеть сияющую семиконечную звезду. Символ богини мудрости, древняя звезда, которая путешествовала по семи мирам, видела и слышала все.

Выражение моего лица меняется. Я распрямляюсь, расправляю плечи и вытягиваю шею. Я смотрю на Харуна, и тот падает ниц. Джирташ и остальные жрецы следуют его примеру.

— Встаньте, – повелеваю я, выдержав время. – А теперь освободим тело от этих ужасных тряпок.