Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 52 – Элен Бергман

— Вглядись пристальнее, Юэн, — голос Амлайба зазвучал вкрадчиво, точно шелест сухой листвы. — Удар нанесён не сверху вниз, как рубит в пылу сечи могучий воин, и не наотмашь, как бьёт в лесной тени грубый разбойник.

Он осторожно повернул голову мертвеца, обнажая страшную метку на бледной коже.

— Сталь вошла в шею под острым углом, снизу вверх, точно змеиное жало, проскользнувшее в самое средоточие жизни. Это рука того, кто ростом много ниже этого детища конюшни, но чья коварная воля твёрже и беспощаднее закалённой стали. Смерть пришла к нему легко, почти бережно, не оставив нападавшему ни единого пятна на одеждах.

Амлайб выпрямился, и в его глазах отразилось холодное небо Гэллоуэя.

— Только тот, кто привык к тишине покоев, а не к грому битвы, наносит раны с таким леденящим изяществом. Пойдём, Юэн. Истина скрыта там, где шёлк шуршит тише молитвы, а за кротким взглядом прячется остриё кинжала. Хотя, смотри… что это там?

Он поднял с земли клочок алого шёлка, зацепившийся за костяной скребок. Ткань была столь тонкой и нежной, что казалась лепестком заморского цветка, чуждого суровым ветрам Гэллоуэя.

— Тонкая работа, — вкрадчиво произнес Амлайб, поднося лоскут к лицу.

— От него исходит не только запах крови и лошадиного пота. Чуешь? Едва уловимый дух сладкой мирры и розовой воды.

Юэн нахмурился, вглядываясь в изящную нить.

— Господский шёлк, милорд? Но конюх... зачем ему хвататься за одежду вельможи?

— Он не просто хватался, Юэн. Он молил о пощаде того, чьего появления в стойлах никак не ждал в этот предрассветный час. Тот, кто нанёс этот удар, не обладает силой кузнеца, но владеет коварством тени. Этот разрез — изящный, почти неуловимый — не оставляет брызг на подоле. Убийца ушёл отсюда так же чисто, как и вошёл, оставив лишь этот кровавый лоскут как свидетельство своей минутной неосторожности.

Амлайб аккуратно спрятал шёлк в складки своего кошеля.

— В Гэллоуэй много шёлка и ещё больше тайн. Но лишь одна из них пахнет смертью и редкими благовониями. Идём. Нам нужно увидеть, кто из обитателей замка сегодня кутается в плащ плотнее обычного, скрывая прореху на дорогом наряде.

Июльский вечер опускался на земли Мак Гилле-Бригте медленно и тяжело, будто сама природа не желала касаться того, что случилось у подножия холма.

Замок, возвышающийся на каменном уступе над серыми водами залива, был освещён косыми лучами заходящего солнца. Башни его казались кроваво-рыжими, а тени — слишком длинными, словно они тянулись к телу, лежащему у кромки пастбища.

Тело нашли возле старой каменной ограды, там, где начинался спуск к болотистой низине. Молодой мужчина — помощник конюха, ещё утром живой и шумный — теперь лежал навзничь, с широко раскрытыми глазами, в которых застыло немое удивление.

Траву вокруг примяло, словно была борьба. На шее темнел след.

Лорд Амлайб стоял рядом, опершись на рукоять меча. Ветер шевелил его тёмный плащ, а седые пряди у висков блестели в закатном свете.

Рядом с ним — Юэн, верный слуга и спутник многих лет, мужчина лет сорока, с лицом, изрезанным морщинами и тревогой.

Лорд Амлайб медленно перевёл взгляд на стены замка, где уже зажигались факелы.

— Продолжай следить. Не только за слугами… но и за Ирвином.

Юэн резко повернулся к нему.

— За вашим братом, милорд? Но он бастард. Он не может наследовать за вами.