Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 48 – Элен Бергман

Свейн требовал не поисков — он требовал чуда.

А чудес море не даёт.

Хокон опёрся на борт драккара и закрыл глаза лишь на мгновение. Перед глазами вновь возник образ Мойры. Её красота была соткана из противоречий: нежная округлость девичьих форм и пугающее бесстрашие во взгляде. Волосы, подобные расплавленному червонному золоту, обрамляющие её лицо и глаза, в которых сияла озёрная синь... Она была дикой чайкой, чьи крылья он не успел подрезать. Она ускользнула слишком рано, не дав ему насытится вкусом покорения, не позволив вдоволь насладиться её сломленной волей. Победа была неполной и горькой, как морская соль, ведь он так и не увидел в её глазах признания своей силы.

Если она жива — она будет идти к Ладоге. Если она погибла — море уже забрало её имя.

И всё же… он не верил в её смерть. Что-то в нём — упрямое, как северный ветер, — твердило, что Мойра не из тех, кого смывает первая буря.

Но Свейн…

Свейн не простит ни моря, ни его.

И потому Хокон понимал: он ищет не только женщину. Он ищет собственное спасение.

— Парус поднять, — тихо приказал он.

И в этом приказе звучала не покорность, а вызов. Если судьба решила испытать его — пусть будет так. Но он найдёт след.

И вот драккар Хокона, рассекая серые воды, вошёл в тихую бухту и кинул якорь у Хадебю.

Над валами древнего торгового города клубился дым очагов, на причалах теснились купеческие суда, а за деревянными стенами гудела жизнь — медь звенела о медь, меха переходили из рук в руки, и чужие языки сплетались в единый шум.

Хокона встречал местный ярл — человек опытный и осторожный. Он понимал: ярл Хокон, родной брат конунга, не станет пересекать море ради праздного визита.

В честь высокого гостя был устроен обед. На длинных столах дымилось мясо, мёд лился в кубки, скальд пел о подвигах предков. Но за пирами и улыбками чувствовалось напряжение — словно оба воина держали руки близ рукоятей мечей, пусть и скрытых под плащами.

Когда кубки были осушены, а шум стих, ярл обратился к гостю:

— Скажи, Хокон, чем вызван твой приход? И чем я могу служить тебе?

Хокон поднял взгляд. В его голосе не было гнева — лишь твёрдость.

— У твоих берегов найдены обломки карги. Данской карги. Я ищу тех, кто мог уцелеть.

Ярл нахмурился.

— Обломки были, — признал он. — Море выбросило их к северу от гавани. Но тел не нашли. Ни живых, ни мёртвых.

— Значит, они ступили на берег, — тихо сказал Хокон. — И должны были выбрать путь.

Он сделал паузу.

— Скажи мне, ярл, что известно тебе о дороге, что ведёт через земли вендов? О пути к Ладоге?

Ярл медленно провёл ладонью по бороде.

— Дорога есть. Но она опасна и тяжела. Через болота и леса, где данов не любят и не ждут. Через племена, что чтят своих богов и редко склоняют голову перед чужими.

Он посмотрел прямо на Хокона.

— Те, кто пойдут тем путём, должны быть либо отчаянны… либо уверены, что назад дороги нет.

Хокон не отвёл взгляда.

Он знал, к какой из этих двух категорий принадлежит Мойра и её спутники.

— Мне нужно знать всё, — произнёс он. — Кто видел следы. Может, у кого-то украли лошадей. Кто-то слышал речь чужаков.

Ярл долго молчал, глядя в огонь, словно вспоминал не дорогу, а старую сагу.

— Есть и второй путь, — произнёс он наконец. — Не через вендские леса. Дальше… но тише.