Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 100 – Элен Бергман

Теперь, когда она ступила на этот берег, я обращусь в её неразлучную тень, в её неумолимый рок, в её живое проклятие, от которого не укроют ни стены замкам и не спасут мечи Гэллоуэя.

Хокон.

Я латал себя как мог, надеясь на «аптечку», что собрал по памяти и возможности. Хотя, если честно, чудилось, будто само мироздание решило подсуетиться: прежний хозяин этого тела после такого удара, видать, окончательно отбыл в Вальхаллу к своим богам или куда там. Я-то человек советский, атеист до мозга костей — ни церквей, ни молитв в моём детстве не водилось. Помню, в последние время по дворам бродили кришнаиты, книжки предлагали — воспринималось это как некая экзотика, не более.

Так что в местный пантеон я верил меньше, чем в закон сохранения энергии. Иначе при здешнем уровне медицины — а точнее, полном её отсутствии — я бы точно загнулся.

Но нет. Рана стянулась, лихорадка отпустила, и в голове наконец прояснилось.

Всего через несколько дней, обменявшись поклонами с гостеприимным хозяином Стаффорд-Бура, элдорменом Этельвирдом, и его зятем, лордом Эдвардом, мы двинулись в путь. Вся моя новая «семья» отправилась в Гэллоуэй. Правда, без «бонуса» не обошлось: с нами увязался этот ворон в рясе, брат Отрик. Крыса осторожная, глазами так и сверлит, будто рентгеном просвечивает.

С Эдвардом Корвидом мне всё же удалось перекинуться парой слов по-мужски. Вполне нормальный мужик оказался, основательный. Когда я поблагодарил его за спасение Мойры, он уставился на меня так, словно у ярла Хокона внезапно выросла вторая голова. Но закончили мы мирно — осушили кубки с элем и ударили по рукам. Из обрывков чужой памяти всплыло, что в его плену был виноват «прежний я». Что ж, как сказали бы у нас: «Ничего личного бро, просто бизнес».

Мы выдвинулись в дорогу. Я и Мойра — на телегах, благородный тесть и монах — верхом. Путь лежал недолгий, и впереди уже маячил мой новый дом на скалах. С Мойрой я всё больше помалкивал, да и она не горела желанием заводить светские беседы. Между нами лежала та роковая ночь, тяжесть кованого подсвечника и слишком много невысказанного.

И я кожей чувствовал: завоевать эту суровую землю будет куда проще, чем доверие женщины, которая имела полное право меня ненавидеть.

Телега мерно поскрипывала, отсчитывая путь, и каждый толчок на ухабах отзывался в моём перевязанном черепе глухим эхом. Я лежал на ворохе прелой соломы, уставившись в серое небо средневековья, и размышлял.

Раз уж меня занесло в этот суровый век, придется обживаться — обратного билета в кассе мироздания не выдали. Работы тут — непочатый край, куда ни глянь. От элементарной гигиены, о которой здесь, похоже, и не слыхивали, до политических интриг, где каждый второй спит и видит, как бы прирезать ближнего. Ёлки-палки, да я со своими знаниями и опытом для этого мира круче академика Курчатова. То, что в моём времени называлось «лошадиный доктор», для местного уровня — недосягаемое светило медицины. Смех, да и только. Главное — не зарываться.

Но смеяться рано. Нужно будет всё осмотреть хозяйским глазом: и замок, и людей, и окрестные пустоши. Разобраться, кто здесь дышит верностью, кто точит нож за пазухой, а кто просто выжидает удобного момента. Нужно наметить чёткий план, иначе эта эпоха перемелет меня вместе со всеми моими амбициями.