Книга Клинки города ярости, страница 42 – Юлия Арвер

Внезапно чьи-то ледяные пальцы схватили меня за руку, и давление на грудь ослабло. Мне вдруг не потребовалось дышать. Или это время замерло вокруг нас в ледяной толще воды? Я открыла глаза и увидела очертания русалки. Ее мягкий голос зазвучал в голове: «Начинай ритуал. Я буду с тобой».

Я кивнула, закрыла глаза, представив любимое лицо. Смуглая кожа, ясные карие глаза в обрамлении длинных ресниц, густые брови, нос с маленькой горбинкой, губы, которые так страстно целовали меня. Я полюбила в нем все, и теперь жаждала отыскать любимого. Перчатка в руке наполнилась теплом.

«Вода-водица, исток всего сущего, да не оставь меня без помощи. Не солги и не скрой, отыщи и открой мне того, что пред взором стоит. Вещица его – проводник в твоей пучине. Кровь моя – твоя сила. Плоть моя – дитя матери-природы. Голос мой – твое теченье. Глаза мои – твои глубины. Да будет так!»

Я повторила про себя слова ритуала три раза, как и подобало. Маура учила меня, что до́лжно говорить от сердца, не заучивая заговоры, как это делали некоторые ведьмы. «Иногда пара слов действеннее целой поэмы», – наставляла она, и эта наука впервые в жизни мне пригодилась.

На долгие мгновенья я замерла в страхе, что ритуал не сработал, и вода осталась безучастной, как вдруг мое тело окутало нежное тепло. Пальцы русалки разжались. Меня подхватило бурное теченье и понесло вперед все быстрее и быстрее, но мне по-прежнему не требовался воздух. Я словно покинула бренное тело, превратившись в бессмертного духа, которому чужды любые человеческие желания. Стоило открыть глаза, как бесконечное мельтешение неясных всполохов света заставило закрыть их. Ледяные водные пучины согревались, стоило им коснуться моего тела.

Наконец движение замедлилось. Перед моим взором предстала тесная камера, погруженная в кромешную мглу, и узкая деревянная койка. Мне совершенно четко виделся мужчина, лежавший на боку. Он напоминал кусок мяса на базаре, но уж никак не живого человека. Черные волосы слиплись от крови, темно-серую робу на груди и спине исполосовали кровавые следы от розог. Каждую рану, каждую каплю крови на теле Амира я видела пугающе четко. Его лицо избили до такой степени, что оно распухло и сделалось похожим на красно-синее месиво. Кажется, ему сломали нос.

Я смотрела на Амира откуда-то с потолка. Похоже, там собирались капли воды. Мне стоило больших трудов разглядеть странные ожоги там, где тело не было прикрыто тюремным тряпьем. Продолговатые и гноящиеся следы расползлись по плечам и груди, кое-где перекрытые рассеченной розгами кожей.

Амир еле дышал, едва открывая разбитые в мясо губы. Мое мятущееся сердце знало, что он нестерпимо хотел пить. А еще умереть. Мне не требовалось читать мысли, чтобы понять это.

Что с ним сделали? Почему не убили? Почему бросили в темнице умирать? Амир держался из последних сил. Его бренное, изуродованное тело, если Творец решит помучить моего любимого, проживет еще несколько дней. Если же он будет милостив, то Амир умрет за считаные часы. А вместе с ним погибну и я, потому что до самой смерти не смогу забыть того, что с ним сотворили.

Амаль

Я мерила шагами кабинет Тира и сама себе казалась волком в клетке. Лира задумчиво крутила в руках перо, с которого прямо на столешницу капали чернила, Данир незримой тенью застыл у двери.