Книга Клинки города ярости, страница 126 – Юлия Арвер

Горе, кое-как запихнутое внутрь, вырвалось наружу. Почти каждый день со смерти Михеля я добавляла в тайник горести, обиды и неудачи. Иногда туда отправлялось что-то незначительное, вроде очередного рассказа Лиры об обожаемом Амире. Порой мне приходилось впихивать к старому горю новое – плен в имении Айдана, его издевательства над Иглой, признание и гибель, арест Амира и новость о его смерти. Я старательно прятала мерзкий тайник ото всех, держала его под десятью замками, корчила из себя сильную женщину, достойную править Нарамом. Я убеждала себя, что не сломалась и не сломаюсь.

Но на самом деле я сломалась уже давно. Еще в тот миг, когда взгляд Беркута остекленел навсегда. С тех пор у меня так и не получилось оправиться. Я притворялась. Вполне талантливо, наверное, раз сама поверила в свою силу.

Я плакала и плакала, чувствуя, как Эрдэнэ сжимает меня в объятиях. Жгучее чувство благодарности затопило по самое горло, и слезы потекли сильнее. Он не воспользовался, не позволил мне совершить ошибку, одернул себя. Стыдно-то как! Как же стыдно!

От мерзкого чувства стыда я зарыдала еще сильнее, а Эрдэнэ все так же гладил меня по волосам, пропускал сквозь пальцы короткие пряди. Его умиротворяющий шепот позволил мне расслабиться, но слезы так и не иссякли.

— Я понимаю все, что ты чувствуешь, малышка, – шептал он мягко и ласково. – Мне и самому когда-то хотелось забыться в ком-то другом, но вот в чем подвох – забыться не выходит, как ни старайся. Будет только хуже. Ко всему прочему добавится сожаление.

— И стыд, – всхлипнув, призналась я и вжалась лицом в грудь Эрдэнэ. Перед глазами возникла та самая шнуровка, которую мои непослушные пальцы пытались развязать, и стыд усилился во сто крат.

— Тебе нечего стыдиться, Амаль. Ты молода и неопытна. И я даже польщен, что едва не стал твоим первым мужчиной.

— Не первым, – выдавила я, отчего Эрдэнэ оскорбленно фыркнул.

— Значит, этот поганец все-таки пробрался к тебе в постель? А если бы ты понесла ребенка? Хоть представляешь, какой это позор для будущего правителя?

— Волхатам тяжело зачать ребенка, ты и сам это знаешь.

Я так и не смогла забыть о брошенных вскользь словах Мансура в день нашей встречи в пещере. И после ночи с Амиром не раз задумывалась об этом, иногда прислушиваясь к глупой влюбленной девчонке внутри, мечтающей о ребенке от любимого мужчины. Но что было бы, исполнись эта мечта? Только бесконечный позор для нашего ребенка, рожденного вне брака.

Очередная слезинка скатилась по мокрой щеке. Мечтам об Амире уже не суждено сбыться. Он ненавидел меня слишком сильно.

— Но не невозможно, – прошептал Эрдэнэ и вновь погладил меня по волосам. – Ты любишь этого поганца, и я никогда не стал бы ему заменой. Даже если бы наш брак был возможен.

— Он пытался меня убить и попытается снова. Я заслужила его ненависть.

— Ты знаешь, что его жестоко пытали. Как думаешь, остался ли он прежним после всех своих мучений? Мы должны понять, почему он служит цесаревичу и почему охотится на тебя с таким удовольствием.

Я захлебнулась собственными рыданиями и подняла глаза на Эрдэнэ. Откуда в нем столько милосердия? Разве не должен он хотеть меня себе, а не отдавать другому?

— И ты так спокойно говоришь об этом, – пробормотала я.

— Я привык быть другом для любимых женщин. Зачем нарушать традицию? – с усмешкой фыркнул Эрдэнэ, но вмиг посерьезнел. – Я никогда не допускал мысли, что могу претендовать на тебя, воевода. Ты – человек, а я – полудемон. Ты состаришься и умрешь, а я останусь молодым и умру лет через сто. То есть на моих глазах либо умрут наши дети и внуки, если не унаследуют мою демоническую сущность, либо унаследуют и проживут свою жизнь в таких же скитаниях, как и я. Нет, не желал бы я своим детям такой участи, и тебе тоже не желал бы. Каково тебе пришлось бы, старой и немощной, рядом с молодым, цветущим красавчиком?