Книга Змеи города роз, страница 199 – Юлия Арвер

— Выпей пять капель. Они успокоят тебя и отгонят дурные мысли. Поспи, а после мы поговорим. Надеюсь, ты поймешь меня, кровь моя.

Я ошалело сжала в руке пузырек, все еще не сводя глаз с изуродованных рук Мансура. Он проследил за моим взглядом и чуть заметно усмехнулся.

— Это шрамы от ожогов. Позже я расскажу тебе о цене, которую приходится платить волхатам за магическую мощь.

— Волхатам? – ошалело переспросила я. – Разве они – не сказка?

Мансур ухмыльнулся, вновь гордо взглянув на меня, словно любовался венцом своей коллекции:

— Ты стоишь передо мной – молодая девушка из плоти и крови. Разве ты – сказка?

Я вновь замерла, сжимая в руке хрупкое стекло. Казалось, оно вот-вот треснет под моим нажимом. Волхаты… Творец, разве это возможно? Разве колдуны, создавшие Нарам, память о которых жила в легендах и сказках, оставили после себя потомков?.. Как одним из этих потомков могла оказаться я сама?..

В любой другой день до смерти Беркута эта новость перевернула бы мой мир, но сейчас мне было все равно. Пусть хоть небо рухнет на голову с таким же грохотом, как и новость о том, что Амаль Кахир Эркин отныне не Кахир и не Эркин. Она – приблудыш воеводы, дурное поветрие, принесшее в свою неродную семью только горе, которое сама же и хлебнула.

Наверное, новоявленный отец неверно расценил мое оцепенение, потому что поспешил меня заверить:

— Как только ты проснешься, мы обо всем поговорим. Я расскажу тебе тайну нашей родословной.

Я оскалилась в некоем подобии улыбки и дерзко ответила:

— Неужто вам понадобилось целых двадцать лет, чтобы найти возможность рассказать мне о нашей родословной?

Мансур мягко усмехнулся, все с той же нерушимой гордостью глядя мне в глаза.

— Если считаешь, что я вспомнил о тебе только сегодня утром, когда сгорел ваш дом, то жестоко ошибаешься. Я не переставал присматривать за тобой на протяжении всех двадцати лет. Ты – мой единственный ребенок, который родился вопреки воле судьбы.

— Тогда почему я ношу родовое имя Эркин?

— Потому что мой выстраданный ребенок достоин быть правителем Нарама и никем иным.

Я открыла рот и закрыла его, не находя слов для ответа. План Мауры… Он был придуман не ею. Ее яростная кровавая мечта видеть меня на месте воеводы… Ее желание истребить всю семью Эркин, оставив меня единственной наследницей… Все это – дело рук Мансура. Они, будто пара кукушек, подкинули меня в чужое гнездо в надежде, что их кровиночка растопчет других птенцов и захапает не только еду, но и само гнездо. А я-то, дура, во всем винила Мауру! Да они оба хороши! А я… Что я? Мне плевать, что ждет нас завтра или через год.

— Я хочу спать, – это все слова, которые я смогла сказать Мансуру.

— Пойдем со мной, Амаль, – тут же встрепенулась Маура и, виновато потупившись, сделала приглашающий жест рукой вправо. В полумраке, сгустившемся за колоннами, я разглядела ход, прорубленный в скале. Пещера таила в себе множество ответвлений, не ограничиваясь одним лишь тронным залом.

Мансур мягко улыбнулся и кивнул мне на прощание, на что я гордо отвернулась, не в силах выдавить из себя вежливость.

Ход оказался длинным и темным. Сумрак здесь рассеивали всего несколько блуждающих огоньков, застывших под потолком. Шаньюнец за нами не последовал, оставшись рядом с Мансуром. Его отсутствие вернуло мне немного уверенности.