Книга Диспноэ, страница 225 – Юлия Арвер

Перед ним вальяжно стоял Гордий и улыбался так широко, что, казалось, губы вот-вот треснут. За четырнадцать лет ублюдок совсем не изменился. Разве что сережек в ушах прибавилось. Даже заколка, которой он проткнул пучок волос на макушке, осталась той же. Прежней осталась и ненависть в алых глазах.

— Долго же ты за нами бегал. Мы решили сжалиться над твоими стараниями и дать о себе знать, – жеманно поведал Гордий, сгребая в охапку мокрые волосы Алана и дергая вверх, заставляя задрать подбородок. – Красномордый хамелеон. Так даже лучше.

Алан зашипел от боли, чувствуя, как пылает лицо и шея. Святая вода ощутимо обожгла. Достаточно, чтобы помучить, но недостаточно, чтобы убить. Алан знал, что пытать его будут долго, но был к этому готов. Только бы продержаться достаточное количество времени. Нико поймет. Почувствует. Алан уже ощущал в животе дискомфорт, который не успел позабыть за три недели. Его, как рыбу на крючке, куда-то тянуло. Магия ритуала неумолимо жрала жизненные силы. Двенадцать часов скоро истекут.

— О, я знал, что вы наблюдаете и однажды не выдержите. Ты и Ариадна слишком тщеславны, чтобы отсидеться в тени, – процедил Алан, чувствуя, как пылают губы при каждом движении.

Гордий вытаращился на него, растеряв весь шарм палача.

— Ты знаешь ее имя?

— Она сама раскрыла мне его во время одной из совместных ночей.

Алан превозмог себя и растянул губы в улыбке. Гордий знал о больных чувствах Ариадны, знал о том, что несколько раз они проводили вместе ночи. Алан просто искал выгоду в темные времена, а Ариадна влюбилась. С женщинами иногда слишком просто, даже с чистокровными демоницами. Ариадна сходила по нему с ума, и именно поэтому Алан никогда к ней ничего не чувствовал.

— Лжешь! Она никогда бы… Даже я не знал ее имени долгие годы! – рыкнул Гордий, окатывая Алана новой порцией воды. Он был готов к боли, готов к ярости и потому терпел. Алану знакомо чувство гниения заживо. Разве сравнится с ним святая вода?

— Потому что ты следовал за ней слепым щенком. Подражал и восхищался. Шавок не любят. Ими пользуются, как Ариадна пользовалась тобой.

Мерзкое тянущее чувство в животе усиливалось, лицо горело, но воля Алана все еще оставалась непоколебимой.

— Кстати, где она? Разве не мечтает прикоснуться ко мне снова?

Алан откровенно издевался, и Гордий сходил с ума.

— Конечно, мечтает, иначе не велела бы тебе притащить меня в свою спальню. Именно на этой кровати я брал ее, как она просила. В те ночи Ариадна и не вспоминала о тебе. Мне жаль, дружище, но ты никогда не был ей нужен.

Ну же! Алан ждал, когда Гордий впадет в бешенство. Рисковал, как никогда в жизни. Рисковал и чувствовал себя по-настоящему живым.

— Она избавилась от тебя, как от мусора, – прорычал Гордий, и Алан вновь растянул губы в улыбке. Кажется, нижняя треснула.

— Обиженные женщины мстят изощренно, но это не мешает их чувствам жить десятилетиями. Где Ариадна? Я хочу ее видеть.

— У тебя нет на это права!

— Ариадна! Покажись, дорогая! Хочу увидеть тебя и убедиться, что ты все так же прекрасна!

— Не смей! – Гордий бросился к Алану и вцепился когтями в его обожженные щеки. Лицо прошило новой болью, изнутри вырвалось предательское шипение.

— Гордий, дорогой. Не порти красоту, – раздался от двери мелодичный женский голос. Голос, от которого у мужчин либо поджимались яйца, либо дрожали поджилки. Нежность, пропитанная ядом. – Я планирую сделать это сама.