Книга Диспноэ, страница 106 – Юлия Арвер

Из-за дивана донеслось отчетливое шмыганье носом. Похоже, домовой расчувствовался, как и Лиза, но она не могла себе позволить заплакать перед Воронцовым. И без того распахнула перед ним душу.

— Алан защищал меня от Гордия, но получалось у него не всегда. Ему приходилось часто отлучаться, и тогда Гордий слетал с катушек. Он делал больно мне, но как будто мстил за что-то Алану, который упрямо за меня заступался. Однажды Алан ушел снова, и Гордий поволок меня к реке. Он отчаянно пытался научить меня убивать. Если не людей, то хотя бы нечисть. Ты видел мою власть над марой и над девчонкой, захваченной лярвой. Так вот, это далеко не все. Я – наполовину демон, мне под силу убить взглядом. И не только нечисть, но и людей. Не пугайся, я не трогаю коллег и друзей. Даже не слушаю ваши сердца.

— Да я и не пугаюсь, – усмехнулся Воронцов. – Уверен, если бы хотела, ты бы убила меня еще в нашу первую встречу.

Лиза с облегчением не заметила ни в его голосе, ни в лице мягкости, характерной для жалости. Воронцов слушал сосредоточенно, хмурил брови, но не смотрел на Лизу, как на побитую собаку. Хотя именно так она себя и ощущала, раскрываясь перед ним. Обнажение души ощущалось куда сложнее и интимнее, чем обнажение тела.

— В общем, Гордий приманил русалку и позволил утащить меня под воду. Сама не знаю, как сумела извернуться и в темноте найти глаза этой твари. Наверное, демоническая сущность помогла. Русалка вскипела изнутри и сдохла окончательно, а я выплыла в надежде убить и Гордия, но увы. Он демон, а не паршивая русалка. Я попыталась, и за это он избил меня до полусмерти, исколол своей чертовой заколкой и бросил, почти мертвую, в подвал зализывать раны.

— Ты исцеляешься быстрее обычных людей? – уточнил Воронцов. Лиза заметила, как напряглась его челюсть.

— Да. Меня не так-то просто убить, поэтому я не сдохла в той каморке. Ты забыл о моей природе, потому охраняешь меня, как хрустальную вазу. Вообще-то это я должна охранять тебя и Ника. Вы же у нас – аристократы, на которых ведется охота.

— Значит, этой инсталляцией они попытались напомнить тебе, кто ты есть. – Воронцов проигнорировал слова Лизы об охране и крепко задумался.

— Мать не желает, чтобы я забывала о своей сущности убийцы. Она всегда повторяла, что я – неудачный эксперимент, но еще обязательно принесу пользу.

— Лиза, ты понимаешь, что это придется рассказать для протокола? Без правды мы не сможем двигаться дальше. Теперь я знаю твою историю, но слова ничего не значат для нашей тяжелой бюрократической машины. Мне нужно чем-то вооружиться, чтобы просить отца разрешить нам авантюру с Аланом.

Лиза… Воронцов впервые назвал ее по имени так серьезно и проникновенно. Если она откажется, он не станет заставлять ее угрозами и шантажом. Лиза откуда-то знала это. Однако своим молчанием она отрежет их от многих возможностей. Воронцов старался понять ее, она должна сделать шаг навстречу.

— Хорошо. Я все расскажу и подпишу.

Согласие – как шаг в пропасть. Всего один шажок. Полет. Кто знает, как быстро она разобьется об острые камни.

— Завтра я заберу это дело себе, поэтому могу гарантировать, что о твоих показаниях не будет судачить весь отдел.

Воронцов вспорол ее страх необычайно глубокими голубыми глазами. Он давно снял очки и сейчас ласкал ее мягким взглядом. Делился теплом, успокаивая мятущуюся душу. Отгонял призраков прошлого, унимал застарелую боль. Его глаза и вправду не только убивали страхом, но и возносили на небеса.