Книга Диспноэ, страница 100 – Юлия Арвер

— Я сейчас вижу ее на капоте своей машины. Это послание мне. Очередное. Хочешь тоже посмотреть?

— Немедленно вернись домой, закройся на все замки и не смей высовывать носа на улицу, – приказал Кирилл, подскочив с дивана. – Я буду через полчаса. По дороге вызову группу.

— Я уже вызвала. – Голос Кёлер звучал так глухо, будто она едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

Вампирша Кёлер и слезы – казалось, эти два полюса никогда не соприкасаются. Но голос выдавал, что под маской оперативника Первого отдела скрывалась все та же девочка, которой отчаянно хочется спрятаться от врагов под столом.

— Не выходи из дома, пока я не приеду.

С этими словами Кирилл сбросил звонок и поймал на себе понимающий взгляд Милы.

— Так быстро бьется сердце.

— И что?

— Ничего, – пожала плечами она и нежно улыбнулась. – Чувствую, твое сердце там, по другую сторону звонка.

— Бред, – бросил Кирилл и выскочил за дверь, на ходу накидывая пиджак.

В том, что Мила вновь ударила в десятку, он ни за что никому не признался бы.

— Если на вашей вечеринке нет мертвой русалки, фигня эта ваша вечеринка, – бормотала Лиза, осматривая в свете фонарика на айфоне распятое синюшное тело. Совершенно голое. На первый взгляд, человеческое. Можно спутать, если не знать, как сохнет кожа русалок без воды, как выцветают до грязно-седого их волосы, как трескаются губы, как тела синеют и воняют болотной тиной, а не разложением.

Голос Воронцова, которому зачем-то позвонила Лиза, успокоил куда лучше, чем равнодушный тон дежурного.

«Не выходи из дома, пока я не приеду». Так приятно и тепло, будто о ней и вправду заботятся. И кто? Тот самый Воронцов, который всего неделю назад пытал своим невыносимым взглядом.

На самом деле Лиза собиралась позвонить Нику, но в последний момент передумала и зачем-то нажала на контакт «Четырехглазый». Внутреннее сопротивление сломалось в ней после вечера откровений. И удара, который Воронцов почему-то простил. Правда, отомстил гад красиво – приставил к ней Родина, но, похоже, даже эта месть была продиктована… заботой. Внутренне Лиза откуда-то это знала, и потому в минуты, наполненные кровавыми детскими воспоминаниями, пальцы сами набрали его контакт.

Лиза не привыкла полагаться на кого-то. Не привыкла к слабости. С ранних лет ей приходилось держаться из последних сил, ведь каждый встреченный на пути человек или демон жаждал ее сломать. Она почти ломалась, но восставала из пепла, отращивая броню… под которую сама же пустила не только Ника, но и теперь Воронцова. Позволила увидеть свою слабость, рассказала о детстве. Сегодня Лизе хотелось, чтобы ей помогли. В одиночку она, кажется, скоро сойдет с ума. Похоже, этого и добивалась дорогая мамочка.

С крыши машины живописно стекали потеки крови. Явно не русалочьей. Человеческая. С другой ни мать, ни Гордий дела не имели. Маньяки хреновы!

Руки русалки пришпилили гвоздями к лобовому стеклу, по которому расползлась паутина широких трещин. Отсылка к трупу Давыдова.

— Я и так знаю, что вы, суки, замешаны в этих убийствах. Я не тупая! Не нужны мне ваши ребусы! – рыкнула Лиза в пустоту, чувствуя, как дрожат руки то ли от ярости, то ли от страха.

Воспоминания подкрались хищниками, заскреблись внутри в немой просьбе расслабиться хоть на миг. Поддайся Лиза этим мольбам, и память захлестнет штормовой волной. Как выбраться потом из колодца фантомной боли? Как отмыться от грязи, которая на ее руках уже пятнадцать лет?