Книга Фамильяр с подвохом, страница 82 – Александра Ибис

Что-то резко дёрнуло меня вверх, а палочку выдрали из рук, из-за чего я закричала: на палочке будто осталась часть моей обожжённой кожи, а даже если не осталась, то такой резкий отрыв всё равно оказался крайне болезненным. Я распахнула глаза. Надо мной было видно обеспокоенного Артамона, палочка в его руках испускала последние серебряные искры. Город вокруг сиял металлом и огнями до того серых фонарей, лепнина на городской стене посветлела, как после реставрации, Титарий тряс потрясённого колдуна Дисепта, кажется, он кричал ему, чтобы тот снял с нас цепь-артефакт. Я всё ещё плохо слышала.

Артамон отвернул меня от других и отнёс в сторону, посадил на землю, прислонив к стене.

— Скоро всё будет хорошо, - пообещал дракон.

Я не знала, с чего он взял, что это так. Я видела сквозь муть в глазах, что город изменился, что мы, по договорённости, должны быть теперь свободны, но… Могла ли я уйти сейчас, когда у меня притупились и зрение, и слух, и ноги не шевелятся?

— Вы должны остаться! – зато эту переполненную отчаянием реплику Дисепта я услышала. – Если вы уйдёте сейчас, то погибнете! Не лучше ли задержаться?!

«Уйдём сейчас? Как? Куда?» - эти мысли сумели сохранить меня в реальности, но ненадолго.

«Не волнуйся, моя принцесса, колдовать не тебе. Ты открыла здешний источник магии, палочка заряжается им и готова подчиниться мне один раз», - Артамон расщедрился на объяснения, пока Титарий и Гарри удерживали Дисепта под локти, не подпуская к нам.

Я задумалась, почему мои друзья и фамильяр выглядят менее пострадавшими, чем я, как и наставник.

«Потому что не мы творили волшебство, - Артамон присел передо мной на корточки и успокаивающе погладил по щеке. – Ты поправишься. Обещаю тебе».

Ага… Он поцеловал меня, и я даже руку не вскинула, чтобы вяло оттолкнуть, ибо нашёл время и место. Закрывая глаза, я понимала, что сейчас засну.

* * *

Вы когда-нибудь пробуждались в месте, которое вам совершенно незнакомо, среди кучи людей, которых вы совершенно точно не знаете, при свете дня, в роскоши, которую никогда не видели и которую вам, вроде как, и не положено было бы в этот день видеть? Вы когда-нибудь оказывались при этом в центре внимания, заспанная, растрёпанная, не на кровати, а на руках симпатичного мужчины-блондина, единственного, кого вы вот прямо сейчас, вот в эту конкретную секунду узнавали, помимо двух ваших друзей? Завидев друзей, вы наверняка бы подумали, что всё хорошо, что вы, наверное, вместе попали в какую-то заварушку, но они, по крайней мере, знают чуть больше вас о том, что вообще происходит? Наверное, вас ещё и рассматривали так, словно перед вами светские львицы, у которых лично вы, чернь, украли брендовые сумочки?

В общем, пробуждение у меня было таким, что я искренне сомневалась, что вообще проснулась.

— Ваше Высочество, - из всех людей, сидевших в светлой комнате, с нами, наконец, кто-то решился заговорить. Комната, кстати, была большая, прямоугольная что-то вроде конференц-зала, где стояли длинные лакированные столы, образовывавшие круг с один выходом – к двустворчатым лакированным дверям. Мы стояли посреди круга. За столами сидели люди в старомодных одеждах века двадцатого, на одной половине – во всех оттенках голубого, синего и чёрного, на другой – в красном, золотом, фиолетовом и сером. Преимущественно, мужчины, в длинных рубашках да с красивыми пуговицами. – Мы вас ждали, хотя вы пришли несколько… неожиданным путём.