Книга В плохих парней не влюбляются, страница 22 – Даша Коэн

— Конечно, я все понимаю, детка, — мама подалась ко мне ближе, обняла крепко и расцеловала в обе щеки, а я вздохнула, радуясь, что между нами спало напряжение. — А теперь беги скорей, а то на пары опоздаешь.

И я побежала. А спустя почти час выматывающей дороги по утренним столичным пробкам была на месте. И дыханием мое перехватило…

Не знаю, как будто ток по венам пустили, и теперь я была не просто девочка Марьяна, а трансформаторная будка с ножками, которая гудела изнутри от страха. Так неприятно. И так чертовски мне знакомо. Я ненавидела это ощущение собственной беспомощности всей душой. Потому что точно знала — меня не пронесет и на этот раз.

Я готова была биться об заклад, что на потоке уже принимали ставки на мой счет: когда я сломаюсь — сегодня или завтра. Ну так вот — фиг им с маслом, а лучше без! Может, внутри мне и страшно до кишечных колик, зато внешне — я сама невозмутимость во плоти.

Короче, впереди мне светили не занятия, а все равно, что бег по минному полю. Я все ждала подлого нападения со спины. Смешков в свой адрес и злобного улюлюканья. Того, что Юля Сафонова подойдет ко мне и сообщит, что стыдится общаться с такой, как я.

Но время шло, а ничего не происходило. Как бы от слова "совсем". Понимаете?

И нет, я не выдохнула. Я еще больше напряглась, потому что знала назубок — затишье бывает исключительно перед бурей. И я ее ждала, как не в себя. Вглядывалась в бесстрастное лицо Бенедиктова, что прошел мимо меня по коридору и будто не заметил. Потом этот же смертельный номер исполнил его закадычный друг — Исхаков.

А затем наступила большая перемена, которая, как я думала, и послужит спусковым крючком для начала моего конца. Но снова мимо. И вообще, тут сегодня было подозрительно тихо. Его Высокомерие Кахаслав Первый Светлейший замечен мною не был. Не наблюдалось и звезды их группы — Лолы Толмачевой.

Думала, может, опаздывают. А нет! К нам за столик в поисках свободных ушей внезапно шлепнулась наша одногруппница и по совместительству главная местная сплетница — Потрепалая, она же Полинка Потапова, и на диком энтузиазме протараторила:

— Царь у ректора зависает с Асхадовым, прикиньте! Говорят, между этими двумя пробежала какая-то неведомая искра, и они от души друг другу фейсы начистили. Прям в мясо! Вчера. На парковке. Под камерами! Толмачева рыдает в приемной, боится, что ее масика отчислят! Ребята! Что будет-то, а!

Выдала все это и умотала дальше разносить чудесную новость. А я нахмурилась и уставилась на друзей, которые сидели и задумчиво жевали губы, очевидно, генерируя в своих мозгах какую-то более удобоваримую реакцию на все это.

А у меня прям припекло. Нет, ну интересно же!

— Так, а можно для особо одаренных немного разжевать сенсацию? Почему это драка между Цареновым и Асхадовым — это шок-контент? И почему Толмачева рыдает под дверью у ректора?

— Марьяш, ты чего? Ты реально еще не в курсе? — недоуменно моргнул Сифон, брат Юльки и прыснул в кулак, закатывая глаза и поражаясь, очевидно, моей дремучести.

А затем голос подала и сама Рюмка, чем заставила мою челюсть ментально бахнуться на пол и переломиться в нескольких местах:

— Алло, подруга! Ты с луны, что ли, бахнулась? Лола — девушка Царя. Они с самого начала мутят, еще с поступления в лицей при институте. С девятого класса…