Книга В плохих парней не влюбляются, страница 186 – Даша Коэн

На все деньги, черт возьми!

А, собственно, не дура ли я часом? Вопрос риторический. А потому, уже будучи наедине с самой собой в спальне, я решилась набрать отца и обнулить все наши договоренности. Ибо, какого черта? Да пошел этот Каха-Какаха в задницу со всеми своими феерическими сдвигами по фазе. Перетерплю. И уж точно не сдохну!

Да и, чай, не сахарная. Не растаю от его писечных поползновений.

Но отец не взял трубку.

Каков итог? Мне всю ночь снились кошмары. Описать сложно, ибо там была фантасмагоричная коллаборация всех моих жизненных триггеров и страхов. Я вновь по кругу переживала все, что судьба-злодейка мне щедро отсыпала: случай под лестницей и в душевой, где Царенов снова и снова на меня набрасывался с обжиманиями и поцелуями, а потом и то, что было в субботу, но только с продолжением.

С яркой пометкой: не влезай, убьет.

Строго восемнадцать плюс. Зачеркнуто. Сверху приписка: строго двадцать один плюс!

Да, там меня все-таки лишили невинности. И заставили кричать. Громко!

Боже-боже…

Утром я проснулась взмыленная. Тело ныло. А между ног позорно пульсировало нечто распирающее и не дающее мне покоя. Тягучий, огненный жар раскаленной волной накатывал вниз живота. И казалось, что я превратилась в какой-то звенящий от напряжения нерв.

Странное ощущение. Невыносимое!

И сбросить его ничем не получалось. Холодный душ — не возымел действия. Зарядка — тоже мимо. И отец снова не взял трубку, чем только еще больше заставил меня взвинтиться до состояния нестояния. На занятия я ехала дерганная и максимально не в себе.

И уж было решилась настрочить Когану знатную простыню, где бы объяснила ему, что план его — отстой! И все нужно переигрывать. Но вдруг случилось то, чего я вообще не ожидала.

Мне позвонил Никита. Ну, тот самый, типа как Астахов.

Я приняла входящий. И, клянусь, готовилась услышать все на свете, но только не следующее:

— Привет, малыш. Как ты? Надеюсь, что цветешь и пахнешь.

— С переменным успехом. А ты? — ответила я, внутренне настораживаясь его явно приподнятому настрою.

— Ну, я тоже ничего — огуречик.

— Супер. А подробности будут?

— Даже не знаю, с чего начать…

— С самого начала, быть может?

— Окей…, — и парень снова многозначительно замолчал, а я не выдержала этого напряжения.

— Говори уже! — выпалила я.

— Короче, твой Царенов больше не в претензии.

Так…

Что, простите?

— Супер! Но можно как-то все же вызвать пояснительную бригаду? — вытолкнула я из себя, преодолевая внутренний шок, ступор и иже с ними.

— Можно, конечно, — рассмеялся Астахов в трубку, а затем добавил, — но, наверное, лучше этот вопрос обсудить лично, а не по телефону. Я заеду за тобой после пар, лады?

— Нет! Ни в коем случае! — горячо запротестовала я тут же, растирая грудь в районе сердца. Оно чего-то вдруг заметалось, как ненормальное, грозясь проломить ребра. И дышать еще тяжело стало тоже…

Ох! Что же это со мной такое?

— Почему?

— Потому что опять будет драка, Никита, алло! — словно малому дитю растолковала я прописные истины.

— Не будет, Марьяш.

— Астахов, осади! — едва ли не перешла я на возмущенное рычание, но тот лишь фыркнул.

— Все будет пучком. Наберу позже. До встречи!

И отбил вызов. Просто скинул его и все. И я бы перезвонила этому блаженному или сохранившемуся самоубийце, не знаю, но только водитель уже довез меня до института, а там уж мне пришлось поспешить на пары, потому что по утренним столичным пробкам мы прилично задержались и теперь до начала занятий оставалось менее пяти минут.