Книга В плохих парней не влюбляются, страница 173 – Даша Коэн

Марьяна

В этом голосе прозвенела закаленная сталь. Так громко и жестко, что даже Каха на мгновение замер. Его пальцы, которые до сих пор впивались мне в руки, дрогнули. Тело, что навалилось на меня, сжигая в своем полыхающем жаре, ослабло.

Но не отпустило меня.

Скорее еще сильнее запротестовало и налилось негодованием, что его царское величество посмели отвлечь от важного дела. Кажется, я даже видела, как Царенов заклубился тьмой. В его глазах полыхнуло что-то такое страшное. Темное. Необузданное. Упрямое!

— Уйди, — рявкнул он хрипло, тяжело и надсадно дыша, а еще неотрывно пялясь на мои губы, таким опаляющим и сверлящим взглядом, что по телу прокатилась волна колючих мурашек.

Я его не выдержала. Отвернулась. Пропустила судорожный всхлип и мысленно врезала себе по лицу, чтобы не разреветься перед этим монстром. Никогда этого не будет!

Ни за что!

— Отпусти ее, Каха. Сейчас же! Живо!

В тоне женщины не было истерики. Только ледяная настойчивость и жесткость, не терпящая возражений. И это неожиданно, но подействовало. Царенов вдруг будто бы очнулся от морока. Потряс головой. Шумно выдохнул через нос, а затем отпустил мои запястья.

И отстранился.

Но вымораживающе медленно. Словно бы каждое движение давалось ему с трудом, причиняя физическую боль. Но мне было в высшей степени чхать на его проблемы. Стоило этому парню только немного дать мне свободы, как я кубарем скатилась с дивана и кинулась прочь.

Мимо женщины, что породила этого неадекватного упыря.

И бегом на выход, по дороге спешно приводя себя в порядок: застегивая ширинку, одергивая худи и приглаживая разметавшиеся волосы. Разумеется, все это получилось у меня не с первого раза — руки тряслись, как у конченого забулдыги, а из горла рвались хрипы, разгоняя мое шоковое состояние до запредельных значений.

Но я не сдавалась.

Я двигалась, чтобы поскорее унести отсюда ноги.

Да только не вышло.

Мать Кахи, миниатюрная шатенка с зелеными глазами, перехватила меня за руку и потянула на себя. Чуть приобняла за плечи. И посмотрела на меня, но не с осуждением или брезгливостью, а с таким пронзительным сочувствием, что я вдруг стала задыхаться.

— Ты в порядке? — ласково спросила она. А я вообще не поняла, какой ответ она хочет от меня получить. Вот и отпрыск ее придурковатый на ноги подскочил.

— Мама…

— С тобой мы еще поговорим, — пригрозила она ему, а затем и вовсе перешла на угрожающее рычание. — Попробуй только пойти за нами. И я клянусь, Каха, что ты об этом крепко пожалеешь. Ясно?

Он ей не ответил. Но ей будто бы этого и не требовалось. Да и мне тоже. Я просто хотела поскорее выбраться отсюда. Прямо сейчас! И на мое счастье, моя нечаянная спасительница больше не медлила ни секунды. Она, крепко держа меня за руку, пошагала к входной двери.

Да только вот сын ее не послушал! И как цербер следовал за нами. Его цепкий взгляд выскабливал кратер в моем затылке. Я слышала его хриплое дыхание. А еще я с ужасом поняла, что он сорвался с цепи. Дорвался до источника своего извращенного кайфа.

До меня!

Раскодировался, черт возьми!

И теперь, вкусив моего страха и позорного наслаждения, он уже не отступится. Ему будет глубоко фиолетово, что скажет мама, папа или цивилизованное общество. Он все равно доведет задуманное до конца — он меня добьет.