Книга В плохих парней не влюбляются, страница 158 – Даша Коэн

— Какие ставки, Юль? Ты о чем? — нахмурилась я, не понимая, о чем толкует подруга.

А потом, как поняла…

— Ну, то, что Царенов снова попробует залезть тебе в трусы — тут и ежу понятно, да? — пожала она плечами и улыбнулась. — Ему ты такая красивая и неприступная все равно, что вызов. Пока не запишет тебя в свой бесконечный список использованных пятиминуток — не успокоится.

Затем задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе и стрельнула в меня насмешливым взглядом.

— Можно, конечно, поразмышлять, сдашь или не сдашь ты ему в конечном счете свою крепость. Но и тут как-то все просто. Разумеется, не сдашь. Ты ведь не конченая дура раздвигать ноги перед парнем, который в прошлом проехался по тебе танком, да еще и не один раз. Верно, Марьяш?

— Юль, что-то у меня мигрень разыгралась от этого разговора, — скривилась я и потерла виски, но Сафонова уже взобралась на свою метафизическую табуретку.

— Да брось ты! — фыркнула она. — Разве тебе неинтересно, когда все же наш блудливый мартовский кот женится на своей тупой, драной кошке? Потому теперь мы точно знаем, что Царь остался в стране только поэтому — no money, no honey. Сингапур стоит бабок, которых у него больше нет. Ну и, конечно, ради того, чтобы заслужить прощение Лолы, которая до такой степени опозорилась, что перевелась в другой вуз. Ну и вернуть себе расположение своего отца тоже было бы неплохо. Ибо, сама понимаешь, на голую стипендию особо не пошикуешь. Так вот — я ставлю на то, что в следующем году свадьбе точно быть. К гадалке не ходи!

Я фыркнула, а Сафонова продолжила вещать.

— А почему, собственно, нет? Это же только в глупых мелодрамах такие мажоры, как Каха, посылают своих предков и гордо уходят в закат, делая из себя с нуля конфетку. Да и мотивация для подобных отважных дел необходима. А откуда она у такого, как Царь?

— Эго, — поджала я губы.

— Вот именно. Он ради этого слова из трех букв и на Бабе-Яге женится, лишь бы его задница была в тепле. А тут переломанная им в трех местах Лола его ждет, которая ради него готова и левую почку продать, лишь бы этот бабник стал ее законным супругом.

— Да и черт с ней, — устало потерла я глаза.

— Слушай, а это мысль! — приложила ладошки к щекам Сафонова. — Может, он для этого все издевательства над Толмачевой и исполнил в день свадьбы, чтобы окончательно зафиналить ее превращение в послушную и на все согласную куклу? Ну и чтобы она тут под ногами у него больше не путалась, а спокойно училась где-то там, в другом универе, а?

— Плевать, Юль. И давай сменим тему, пожалуйста. Много чести целую большую перемену посвящать разговорам про этого придурка, — закатила я глаза, чувствуя, как все мои внутренности обожгло серной кислотой, а на языке ощутился четкий привкус пепла.

Но я лукавила…

Мне было не плевать. Даже близко!

Марьяна

Меня почему-то, пока какой-то неведомой причине от ежедневного мельтешения Царенова перед глазами все больше и больше триггерило. Словно бы раскачивало на каких-то адских каруселях. Я силилась понять почему. Что мешало мне просто взять и выкинуть этого парня из своей головы, как что-то незначительное? И я лезла в сеть и находила его страницу, а затем зависала на его портрете, стараясь постичь смысл происходящего.

Сдался мне этот чванливый, напыщенный индюк?