Онлайн книга «В плохих парней не влюбляются»
|
А ниже всего этого шла жестокая, неподдающаяся никакой логике и человечности приписка: "Слышал у твоей матушки шиза, Сифон?" Боже, да он не царь! Он просто моральный урод! — Я не знаю, как Каха раздобыл эти снимки, Марьяна. Но я не мог допустить, чтобы все узнали, что наша мама находится в закрытой психиатрической клинике под постоянным надзором медперсонала. И хрен бы со мной. Я ведь пацан и как-то бы все это пережил. Но Юлька… Он тяжело сглотнул и продолжил. — Ее и так Толмачева затравила. Представь, что бы с ней стало, если бы вся эта информация оказалась в открытом доступе у жестоких, оборзевших от вседозволенности студентов? Я не мог так рисковать. Понимаешь? — А мне тогда сейчас, зачем все это рассказываешь? — проскрипела я, все еще в упор глядя на переписку между Сафоновым и Цареновым. — Потому что отчаялся. И потому что больше не верю, что Каха и дальше будет молчать. Но, знаешь, как было на самом деле? Меня приперли к стенке. Следователи и допросы. Я показывал им все это, — кивнул он на телефон, — и говорил, что меня шантажировали и принудили создать ту анкету о тебе, да только меня никто не стал слушать. Царенову все сошло с рук. Его родители просто откупились от моего отца. Пригрозили, что окончательно испортят нам всем жизнь. Отец прогнулся. А кто бы нет на его месте? Он один нас с Юлькой тащит! — Но ты бы мог…, — уж было начала я говорить, но парень резко меня оборвал. — Да ни хрена я не мог, Марьяна! Алло! Приди в себя! — заорал он вдруг громко и истерично, а затем нервно провел дрожащими ладонями по лицу и выдохнул. — Дочитай нашу переписку до конца, Марьяна. И ты поймешь, что Каха не остановится ни перед чем. Он тебя либо поимеет, либо полностью уничтожит. Третьего просто не дано. Потому что никто не смеет говорить ему "нет". Он — козырной туз! А мы так — жалкие шестерки. И да, я читала… Каждое сообщение, наполненное ядом, желчью и зашкаливающей верой в то, что желание царя горы — это закон. Он хладнокровно описывал то, что должен был сделать Сафонов. Заверил, что лично достанет компрометирующие меня фотографии из раздевалки, поставив там скрытую камеру, но дальше уже дело за Юркой и именно он должен будет зарегистрироваться от моего имени на том самом злосчастном портале, а затем объявить аукцион по продаже моей девственности открытым. А если нет, то уже завтра весь институт будет в курсе, что Галина Сафонова некогда пыталась выколоть глаза своей дочери, веря, что в нее вселились бесы. А еще, что она полагала, будто бы является Вторым Пришествием и Жанной д’Арк в одном флаконе. — Все понятно, — кивнула я, возвращая телефон Юрке и ментально погружаясь на дно мутного, забродившего, затянутого гниющей тиной болота. И все никак не могла сопоставить в своей голове того задорно улыбающегося парня с теплыми шоколадными глазами, что присылал мне кофе по утрам, вот с этим чудовищем, который осмелился шантажировать человека самым святым. Мамой. Это же просто дно! Нет! Хуже. Это днище! И я, господи боже, я с этим отбросом целовалась. Взасос! Позволяла себя трогать, обнимать, запускать руки туда, где никто и никогда до него не был. И если бы… Черт! Если бы не уродливая, горькая правда, то я бы ведь могла, да? Поверить ему. Пойти на свидание. Влюбиться в этого больного на голову мажора. И вместе с ним сойти с ума. А потом… |