Книга В плохих парней не влюбляются, страница 107 – Даша Коэн

— Что дальше? — облизнула я пересохшие губы.

— Жди, — взял исписанный мною листок Коган и поднялся на ноги, давая понять, что наша встреча подошла к концу. — Завтра за вами с матерью приедет мой человек и отвезет вас немного передохнуть за город. Телефон выключишь, ни с кем контактировать не будешь. Когда я разрешу — вернетесь в Москву. И да, за эти дни научись держать голову выше, дочь. Потому что только так ты должна будешь вернуться в институт — как победительница и с улыбкой на лице. Получится?

Я посмотрела в его пустые глаза спокойно. Без дрожи. Тяжело, но ровно. И уверенно отрезала:

— Получится.

Чего бы мне это не стоило…

Марьяна

— Господи, сорок лет, а я как была дремучая, так и осталась! — сокрушалась мать, заламывая руки и расхаживая по бревенчатому домику, в котором мы куковали уже четвертый день. Здесь было спокойно и хорошо: осенний лес, пение птиц, речка, в которой плескалась какая-то мелкая рыбешка, баня из сруба и полное отсутствие связи с внешним миром.

Никакого интернета.

Никакого информационного шума.

Лишь старая добрая рация, по которой можно было попросить, чтобы в доме обновили запас питьевой воды, дров и продовольствия. Все!

Красота…

Моя бы воля — я не уезжала бы отсюда как минимум никогда.

Но увы, сегодня к нам пожаловал Константин Рудольфович, который сообщил, что расследование по моему делу подошло к концу, виновник найден, а институт в лице директора Геннадия Петровича Строгина готова принести мне искренние извинения за поклеп и несправедливое отчисление.

Видали? Это вам не в тапки срать!

Это великое и могучее правосудие — образец оперативности. Всего четыре дня — просто вау! Бедные улики, они ведь даже пылью покрыться не успели, свидетели не состарились и не заимели себе склероз, а преступник даже не имел возможности написать мемуары под кричащим названием "Я знаю, что сделал прошлым летом…"

Но мать моя взывать к богу начала вовсе не поэтому. А потому что Когану, по всей видимости, надоело то, что я в одинокого тянула лямку извечного аута и решил с места да в карьер просветить Екатерину Крапивину, по какой именно причине мне приходилось колошматить своих обидчиков на прежних местах учебы. И почему меня погнали поганой метлой из "Палладиума".

Я пыталась его заткнуть. Честно!

Но мой папаша такой человек, знаете ли. Незатыкаемый! А еще на него, где залезешь, там и слезешь. Вот он, не стесняясь особо в выражениях, и вывалил на мою родительницу буквально все…

— Это твоя жена делала, да? — всхлипнула мама, смотря на меня с такой жалостью, что мне стало дурно. — Через ребенка мне мстила?

— Это уже неважно, — отмахнулся Коган и отвернулся, поджимая свои тонкие губы, но мама уже поймала мокрую волну и завела шарманку.

— Но ведь Марьяна ни в чем не виновата, Костя!

— Ну все, хватит. Не делай вид, что я тебе открыл Америку или глаза на жизнь, Катя. Ты сама должна была в свое время понимать последствия, принятого тобой решения, милая моя. Одно дело, когда у респектабельной замужней женщины муж ходит налево. И совсем другое — когда у него рождается на той стороне ребенок.

— Ну да, это многое объясняет, — с ядовитым сарказмом запричитала мать и вытерла с глаз набежавшие слезы.

— Нашему Стасу было всего три месяца от роду, когда жена узнала, что ты от меня родила.