Книга Трагическое искажение, страница 81 – Анастасия Ватутина

— Нам тоже пора, — сказала Тася, натягивая резиновые сапоги.

Петр предложил начать поиски Неониллы с ближайшей деревни. Поскольку Женщину в черном несколько раз видели на территории усадьбы, логично было предположить, что жила она где-то неподалеку.

В комнате для персонала они взяли дождевики и подходящую для такой погоды обувь, и теперь Тася стояла в безразмерном непромокаемом плаще и сапогах, которые были ей на пару размеров велики, но все же это было лучше, чем в проливной дождь отправляться на поиски в кедах.

Петр, облаченный в черный дождевик, который делал его похожим на героя из фильма ужасов, сунул в сумку фонарь, термос с кофе и россыпь шоколадных батончиков, и распахнул дверь.

В холл ворвался поток холодного сырого воздуха, и где-то наверху хлопнула дверь. Тася вздрогнула и испуганно обернулась. Ей почудилось какое-то движение на утопающей в темноте площадке второго этажа.

— Идем? — окликнул ее Петр.

— Да, конечно.

Еще раз оглянувшись, Тася поспешила вслед за Петром на улицу.

— Я видела ее у заброшенного дома в конце деревни, — перекрикивая ветер, сказала Тася. — Вон там. — Она махнула рукой туда, где за плотной пеленой дождя скрывалась серая покосившаяся изба.

Петр помог Тасе подняться по скользким деревянным ступеням и громко постучал в дверь.

— Похоже, нам не откроют, — озвучил он очевидный факт.

— За домом есть еще одна дверь, в прошлый раз она была не заперта.

Пригибаясь под натиском ветра, они обошли избу и оказались на заднем дворе.

Покосившаяся дверь все так же была приоткрыта. Петр включил фонарь и осторожно заглянул внутрь.

— Пусто, — сказал он, заходя внутрь. Тася юркнула следом.

Луч фонаря обшаривал голые стены, покрытые плесенью и паутиной. В доме стоял удушливый запах сырости и гниения. Тася спрятала нос в воротник дождевика и медленно двинулась вслед за Петром.

— В прошлый раз здесь стояло зеркало, — сказала она, когда луч фонаря уткнулся в пустую стену. Под ногами захрустело, и в желтоватом свете Тася увидела под ногами россыпь осколков.

Вслед за Петром Тася прошла в единственную комнату в доме. Большую часть помещения занимала печь, рядом с которой стояла лавка, застеленная полуистлевшим тряпьем, источающим горьковатый запах сырости. У окна — стол, покрытый толстым слоем пыли и мышиного помета.

— Смотри, — Тася присела и подсветила фонариком цепочку следов, отчетливо выделявшихся на грязном деревянном полу. — Кто-то был здесь совсем недавно.

Луч уперся в почерневшую от сырости стену.

— Посвети сюда, — Петр подошел ближе и снял со стены две простенькие деревянные рамки для фото. Он стер со стекла пыль, и со снимка на Тасю посмотрели знакомые глаза.

— Это она! — воскликнула она, забирая у Петра фото. — Даже на черно-белом снимке я узнаю эти глаза!

— Фото выглядит старым, ты уверена, что не ошибаешься? — с сомнением спросил Петр.

— Да, — уже не так решительно пробормотала она. На фотографии совсем юная девушка в длинном светлом платье позировала рядом с цветущим кустом сирени.

Поддев заднюю стенку рамки, Тася вытащила фото и прочитала подпись на обороте: «С любовью, А.С. Четырнадцатое июня тысяча девятьсот девятого года».

— Ты прав, это не может быть она. Это фото Анастасии Сафоновой.

— А здесь, — Петр показал ей пустую рамку, — вероятнее всего, был снимок Владимира Баргина.