Книга Лаки, страница 37 – Марисса Стэпли

— Нет — к Рейес обращаться не надо. Она на испытательном сроке. Она так хорошо держится. Нельзя ей ввязываться в дело человека, который — ну, сама знаешь, в беде. Она тебе рассказала, когда ты её увидела в приёмной, о своей работе?

Лаки убрала карточку в карман. — Не буду ей звонить, — сказала она. — Не беспокойся. Выйдешь на свободу — твоя драгоценная Рейес тебя встретит. — Горькая ревность в её голосе вернула её назад, в семнадцать. — А я… — В тишине, повисшей между ними, Лаки слышала секунды — те, что прежде казались такими ценными, а теперь ничего не стоили. — Кто знает, что я буду делать? Ты уже, наверное, и не беспокоишься.

— Пять минут! — крикнул охранник.

Он начал нервно сжимать руки — привычка, которой она не замечала раньше. — Знаешь, — сказал он, расцепляя руки и кладя их на стол, — ты и правда самая везучая девочка в мире. Я всегда тебе говорил…

— Хватит. Пожалуйста. Не сейчас. Это неправда.

— Конечно, всё сложно. Но ты что-нибудь придумаешь с этим билетом. Только поверь.

Это слово. Идея верить, быть хорошей. Лаки потянулась к распятию на шее.

— А что насчёт Глории? — вырвалось у неё — золото крестика тёплое под пальцами.

По его лицу снова пробежала растерянность.

— Глория? Я не думал о ней годами.

— Где она сейчас, ты знаешь?

— Она, конечно, в Куперстауне — всё так же ведёт рыболовный лагерь семьи Деверо, куда сбежала из города после того, как бросила меня на произвол судьбы, — если только она не умерла, что вряд ли: она моложе меня, конечно, и мы всё ещё технически женаты, так что кто-нибудь, наверное, сообщил бы мне. Но зачем ты… — Медленное озарение; он понял, что сболтнул лишнего, а Лаки поняла, что упустила что-то — но что? — О. Чёрт, — сказал отец.

— А что, если я приеду в этот лагерь и найду её? Разве выигрышный лотерейный билет не привлечёт её — как привлёк бы любого? Разве это не поможет ей захотеть меня узнать? Наконец? Сотни миллионов долларов?

— О, боже мой, малышка. Правда? Ты никогда её не встречала — и собираешься явиться к ней в таком положении? Дело не только в билете и деньгах. Глория — она…

— Четыре минуты! — крикнул охранник.

— Ты всё время делал вид, будто у меня никогда не было матери, — сказала она. — Как будто я свалилась на эту планету уже готовой. Как будто она мне не нужна и никогда не была нужна! Но ты знаешь, где она…

— Вот зачем ты на самом деле пришла. Выпытывать у меня про мать. Целый год не приходила — и явилась ради этого.

Знакомая игра — быстрая попытка перевернуть всё с ног на голову. Хотя бы мозги у него работали достаточно, чтобы вести её. Слабое утешение.

— Нет. Я пришла просить о помощи.

— Хорошо, помогу. У тебя есть этот билет, и всё, что тебе нужно, — кто-то, кому можно доверить его предъявить. Кто-то, кому ты доверяешь. — Глаза его загорелись. — Есть идея. Дарла, Стеф! Они были как семья — когда-то.

— Нет, не были. Мы притворялись.

— Можешь поехать к ним, сказать, что я в итоге угодил в тюрьму, а ты — ты никогда не имела отношения ни к каким моим аферам. Стеф любила тебя как сестру — не можешь отрицать. Поезжай к ним, обратись к их чувствам. Это блестяще, на самом деле, потому что мы знаем, что они готовы сделать ради любви. Скажи им, что они всё, что у тебя есть, даже по сей день, и ты попала в беду — не могут ли они предъявить за тебя билет? Идеально.