Книга Лаки, страница 100 – Марисса Стэпли

— О, я представляю, — сказала Присцилла. — Я прекрасно понимаю.

— Просто отдай мне билет, который ты украла.

Присцилла сидела неподвижно, размышляя. И Лаки точно знала, о чём она думает, потянувшись за большой сумочкой рядом с собой на мягкой скамье: Присцилла думала, что отдаст Лаки билет, да. А потом Лаки расскажет ей всё, что она хочет знать. А потом Присцилла и Нико пойдут за ней и застрелят её где-нибудь в переулке, и заберут билет обратно.

— Вот, держи, — сказала Присцилла, доставая из сумки мини-сейф, набирая код, потом вынимая лотерейный билет и передавая его через стол Лаки. — Теперь скажи мне, где деньги. И точно, где Кэри. — Она пододвинула через стол телефон. — Можешь позвонить ему с этого телефона. Номер заблокирован. Поставь на громкую связь. Хочу подтверждение, что он действительно жив, прежде чем ты отсюда уйдёшь.

Лаки посмотрела вниз на билет. Он был её. Она узнала его сразу же: цифры, каждая мелкая пометка, каждый маленький разрыв, все свидетельства пути, что она проделала вместе с ним. Этот путь ещё не был окончен. Она сунула билет в карман.

— Так? Где деньги? — потребовала Присцилла.

— Понятия не имею, — сказала Лаки. — Оказывается, мы совершенно одинаковые. Обе — хладнокровные лгуньи, которые сделают всё, чтобы получить желаемое. — Она встала. — Кстати, я не беременна. Я потеряла ребёнка ещё до того, как мы уехали из Бойсе. И мне, конечно, из-за этого грустно. — Следующая часть далась тяжело, потому что была неправдой; она хотела своего ребёнка и всё ещё скучала по нему: по этой идее, этой мечте. Как золотой билет. — Но, честно говоря, я также испытываю облегчение от того, что мне не нужно вынашивать ребёнка твоего сына. Быть матерью внука такой женщины, как ты. Ты не та женщина, у которой должно быть потомство.

— Ах ты мелкая сука. Думаешь, мы позволим тебе уйти? Ты труп. Куда бы ты ни пошла, мы тебя найдём; что бы ты ни сделала, мы будем знать об этом. К концу сегодняшнего дня ты будешь мертва.

— Ты мне угрожаешь?

— Ещё как угрожаю.

Всё случилось быстро: внезапные движения, громкие звуки, полиция, врывающаяся через двери, крики, оружие.

Нико выхватил пистолет и вскочил, но не успел им воспользоваться; его застрелил офицер спецназа. Он упал на бок, и Лаки почувствовала его вес, обмякший на ней. Она рухнула на пол вместе с Нико поверх неё, и на мгновение подумала, что может задохнуться. Кто-то стащил его с неё; она почувствовала сильный металлический привкус крови, напомнивший ей о некоторых из худших её моментов. Она слышала, как Присцилла кричит, клянётся Богом, что когда-нибудь убьёт Лаки, что это обещание, за которое она умрёт. Кто-то вывел её на парковку, и ей больше не пришлось слышать этот крик, эту уродливость слов Присциллы — но она знала, что никогда не забудет того, что та сказала.

Кровь Нико была у неё на рубашке. Она дрожала.

— Он умер? — спросила Лаки. Но никто ей не ответил. Она чувствовала себя такой одинокой.

Но недолго. Перед ней появилась её мать.

— Ты отлично справилась, ты была безупречна. Я так тобой горжусь, — сказала Валери. Она раскрыла объятия, и впервые они обнялись друг друга. Плечи Лаки затряслись под тихим грузом её слёз. Но это были слёзы радости; они наконец были вместе.

Валери отстранилась и посмотрела Лаки в глаза.