Книга Выбор сделает Мальвина, страница 34 – Татьяна Миненкова

Это странное ощущение одиночества в толпе, но я быстро к нему привыкаю. Отвлекаюсь на размышления о деле Тихомирова и о том, что организатор убийства мог быть связан с Меркурием. Мысленно примеряю на эту роль Корсакова, Викторию, Олега, ботаника из отдела айти, и даже отца, но все они выглядят неправдоподобно. Нужен мотив, а у меня его нет. И я снова и снова скольжу глазами по гостям, высматривая среди них Костю.

Князев ведь совсем ничего мне не объяснил. Просто сказал: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» и пригласил на день рождения Савки. Я могла отказаться. Нет, не так: я должна была отказаться. Но я здесь.

Семенова я замечаю не сразу. Это раньше он в любой компании первым бросался в глаза. Сейчас Костя стоит у окна в гостиной, разговаривает с незнакомым мужчиной. Хотя, скорее слушает, и стоит ко мне спиной, почти не двигаясь, словно статуя. Но его широкие плечи я всё равно узнала бы из тысячи. Вижу, как изменилась его осанка и движения. Костя перестал быть центром внимания. Потом он поворачивается, и я вижу его лицо.

— Тоже чувствуешь себя лишней на этом празднике жизни? — раздается рядом, заставив отвести взгляд, словно смотреть на Семенова теперь — преступление.

Блондинка с каре, которую я заметила еще в коридоре, кивает в сторону именинника и его друзей.

— Есть такое, — признаюсь я. — Детские дни рождения — то еще испытание для нервной системы.

— Аниса тоже так думает, — усмехается она. — Но Ели не переубедишь. Он считает, что у детей должно быть детство. Я Ксения, кстати. Мы не знакомы, но я тебя узнала.

Кем бы ни была новая знакомая, с Князевыми она достаточно близка. Я приподнимаю бровь:

— Надеюсь, не по репортажам с мест происшествий?

— По волосам, — она улыбается. — Ниса рассказывала, да и дело Тихомирова у всех на слуху.

Вряд ли Князева рассказывала обо мне что-то хорошее. Ищу повод сменить тему, и отвожу взгляд, но он сам собой снова останавливается на Косте.

— Кто бы знал, что человек может так внезапно и кардинально измениться, — Вздыхает Ксения, без труда определив мои мысли по направлению взгляда. — Семенов до сих пор винит себя за ту трагедию, да и без работы, которая была для него смыслом жизни, он как рыба без воды.

Семенов действительно похудел и осунулся. Скулы заострились, под глазами залегли новые, незнакомые тени. Он выглядит старше. Уставшим. Сломленным. Странно обсуждать его с посторонними, но иначе подробностей о его жизни теперь не узнать.

— Чем Костя занимается сейчас? — осторожно спрашиваю я, и прежде, чем ответить Ксения задумчиво жует край нижней губы.

— Сложно подобрать определение. Он вообще ни с кем не общается. Даже с Савкой теперь видится редко.

Очевидно, «ни с кем» не касается Светочки. Но я малодушно радуюсь, что он хотя бы сюда явился без нее. В её присутствии нам вряд ли удалось бы поговорить, а так есть шанс.

Я не подхожу ближе. Моя собеседница вскоре уходит, вовлеченная в новый разговор, а я стою в стороне, пытаясь понять, что с Семеновым не так. Он ведь тоже за этот год должен был смириться, хоть немного. Но его взгляд рассеянный, отстраненный, будто мыслями он где-то очень далеко от шумной квартиры с повышенной концентрацией детей на квадратный метр.

Так проходит почти час. Я не тороплюсь. Понятия не имею, что скажу, когда мы окажемся лицом к лицу. Не знаю, зачем вообще пришла. Но я должна посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что именно между нами произошло. Вина не может быть причиной. Отчаяние не может быть причиной. Что тогда?