Книга Выбор сделает Мальвина, страница 140 – Татьяна Миненкова

Когда-то Костя запретил своему отделу так меня называть, и они до сих пор не называют, зато теперь прозвище без спроса используют Князева, Куприн, и вот ещё Лазарев.

— Ты на громкой связи, — сообщает Семенов, продолжая выбивать на клавиатуре нужные команды.

— Во-первых, я потащилась сама, — заявляю я, поскольку мое присутствие все равно больше не тайна. — А во-вторых, мне не нравится, когда меня так называют. Это позволительно лишь одному человеку.

Уголок губ «одного человека» от сказанного приподнимается в усмешке. Слишком много в этом прозвище личного, понятного только нам двоим. Когда-то оно казалось обидным и оскорбительным, но с тех пор изменилось слишком многое. И с того первого дня, когда Семенов впервые использовал его в кабинете Крылова, он много раз называл меня Мальвиной с такой интонацией, от которой внутри всё переворачивалось. Теперь это не просто прозвище, а наша история, спрессованная в одно слово, и я не готова ею делиться ни с кем, тем более с заносчивым Лазаревым.

— А мне не нравятся твои планы на эту пятницу, — ничуть не смутившись, резко произносит он. — Это неправильно, несправедливо и нечестно.

Внутри холодеет. Чертов маленький город, где все так или иначе знакомы между собой! Как в нем вообще хранить тайны? Может и к лучшему, что Семенов решил рвануть в Калининград, чтобы быть подальше. Но что в этом толку, если этот самозванный борец с несправедливостью сейчас ему всё расскажет?

— А что ты запланировала на пятницу? — тут же интересуется Семенов, но мы с Лазаревым неожиданно стройным хором отвечаем:

— Ничего.

Уточнить Косте не дает звонок по второй линии, который он сбрасывает, а я успеваю понять: что бы Денис ни думал по поводу свадьбы, он пока не планирует меня рассекречивать. И на том спасибо. Возможно адвокат прав и мое решение не самое правильное, а рассказать Косте о своем плане было бы честней, чем до последнего скрывать намерения выйти за него замуж, но между нами сейчас всё так сложно, что я и сама запуталась. И только непрошенного мнения Лазарева мне в этой путанице не хватало.

— Кость, — он снова берёт инициативу в свои руки, — Лучше качать всё сразу, не разбирая папки. Возьми всю директорию. Команда «xcopy» скопирует все файлы и папки на внешний диск. Скрытые тоже захватит, если добавить «h».

Он молча вводит команду, и на экране мелькают названия папок. Так быстро, что от смены названий начинает рябить перед глазами.

— Вводи «xcopy C:\Users\Admin\Documents D:\Backup», — диктует Лазарев. Сейчас он тоже абсолютно серьезен и я наконец верю, что он на нашей стороне и готов помочь. — «E» скопирует подпапки, «H» — системные и скрытые файлы, «Y» — подтвердит копирование…

— Копирую. Спасибо, Дэн.

Теперь остается только ждать и Костя, попрощавшись завершает звонок. Внешний диск встроен в протез, и левая рука Семенова прислонена к моноблоку, пока на экране медленно заполняется прогресс-бар. Я усаживаюсь на край стола, глядя на быстро сменяющие друг друга строчки копируемых файлов.

Лазарев заразил меня зевотой, и я прикрываю рот ладонью, а кабинет снова погружается в тишину, в которой каждый звук становится громче и четче. Гул моноблока, шум машин за окнами, Костино дыхание. Мы снова так близко друг к другу, что я с трудом удерживаюсь от желания положить голову на его плечо, вдохнуть аромат сандала и дыма, и устало прикрыть веки. Но внезапно ощущаю, как в этот уже привычный запах вмешался другой, новый и едва-ощутимый. Плавящийся пластик. Горький и резкий.