Книга Альпийская охота, страница 75 – Александр Тамоников

Злость пришла потом. Горячая, обжигающая волна стыда. Стыд был самым страшным. Стыд перед товарищами, которые, возможно, догадывались о ее симпатии и теперь, наверное, посмеиваются или сочувствуют. Стыд перед памятью отца, который учил ее разбираться в людях, стыд перед своими инструкторами в разведшколе. Стыд за свою женскую слепоту, за то, что позволила себе расслабиться, позволила себе чувствовать в мире, где чувства — это роскошь, а роскошь — это всегда ловушка.

Она сжалась в комок, пытаясь унять противную дрожь. Хотелось закричать. Или разбудить его, вцепиться ему в лицо, посмотреть в эти лживые глаза и спросить: «Зачем? За какие деньги ты продал свою душу и нашу кровь?» Но она знала, что не сделает этого. Командир приказал молчать. Этьен пока нужен живым. Впервые в жизни она пожалела, что не мужчина. Мужчине, наверное, легче. Он может ударить, может выпустить пар в драке.

Как много изменилось сразу за эти пару часов. Мир жил своей обычной, равнодушной жизнью. А Мария сидела, глядя в темноту, и училась ненавидеть новой ненавистью. Училась по-настоящему, той холодной, расчетливой ненавистью, которая сильнее любых взрывов. Она чувствовала себя сломанной, испачканной, но посреди этого хаоса вдруг родилась удивительная ясность. Теперь она знала, что на войне нельзя верить никому. Даже собственному сердцу. Потому что сердце — самый легкий путь для диверсанта. И завтра она начнет новую партию. Где ее пешка — она сама, раздавленная, но не сломленная, пойдет в атаку на чужого короля.

— Возьми себя в руки! — шепотом приказала себе Маша.

— Маша, что в эфире? — Шелестов обернулся с переднего сиденья и посмотрел на сосредоточенное лицо девушки, прижимавшей к уху головной телефон.

— Пока ничего, — отрицательно качнула радистка головой. — Не знаю… может, они перешли на другую частоту. Может быть, у них запасная частота.

— Вряд ли, — возразил Сосновский, поворачивая руль машины и объезжая большой камень на дороге. — Смысла нет, когда встреча произойдет максимум через сутки. Все готово. Им не о чем общаться, если только у одной из сторон не возникло какого-то серьезного осложнения. Меня другое беспокоит — что нам делать с Этьеном. Так и будем катать его? Знаешь что, я тут подумал, что всякое может случиться у нас в дороге. Если что, есть одна уловка — мы тоже из СД и тоже ищем Клаусена, чтобы его уничтожить, дабы он не достался американцам. Вообще никому. Вроде бы у нас такой приказ лично Гиммлера!

Шелестов снова посмотрел на девушку, но Мария была сосредоточена на эфире и не слышала слов Михаила. Максим не любил торопиться с выводами и решениями, которые могут оказаться необратимыми. Сейчас устраивать Леблану многочасовые допросы нет времени. Да и француз пока не сказал ничего нового о своей связи с СД. Изменится ситуация, изменится и отношение к предателю, а пока… Неожиданно задняя машина замигала фарами и стала останавливаться.

— Что там у них? — недовольно произнес Шелестов, оборачиваясь. — Остановись, Миша…

Длинная пулеметная очередь прошла прямо перед капотом машины, взметая дорожную пыль, мелкие камни. Сосновский всем телом ощутил, как несколько пуль прошили тонкий металл кузова и капота машины. Рванув руль влево, Михаил резко нажал на тормоз, машину сразу понесло по мелкому щебню юзом, но понесло вбок, и следующая пулеметная очередь прошла мимо. Это была засада вне всяких сомнений, и рефлексы сработали мгновенно. Всем не уйти, кто-то должен отвлечь нападающих на себя, дать время группе рассредоточиться и принять решение. И Сосновскому было удобнее всех сделать это, ведь он был за рулем головной машины. На все ушла буквально секунда, когда Михаил заорал: