Книга Альпийская охота, страница 12 – Александр Тамоников

— Хорошо, — кивнул Шелестов. — Убедительно. Оружие с холостыми патронами готово?

— Так точно. Все ценное с исторической точки зрения мы убрали подальше, чтобы не пострадало. Вот схема замка. — Борович развернул на столе большой лист бумаги, и оперативники склонились над чертежом.

Машина выехала с территории аэродрома, когда уже стемнело. Оперативники были одеты соответственно предстоящему делу и так, чтобы не выделяться среди гражданского населения потом. Обычные ботинки, правда, на крепкой подошве, брюки, куртки — у кого кожаная, у кого вельветовая или шерстяная. Два вещевых мешка и один небольшой рюкзак местного производства. У каждого немецкий автомат, пистолет и по большому складному ножу, который может быть и помощником для выживания, и оружием, если придется. Замок уже вырисовывался своими башенками на фоне звездного неба, а Шелестов в который раз прокручивал в уме предстоящую операцию.

Зальцман. Август Зальцман — ученый, не отказавшийся от своих убеждений и после того, как его арестовали для установления личности и причастности к нацистским преступлениям и заключили во временный лагерь. Это важно, что не отказался, но, по рассказам Боровича, немец чисто умозрительно поддерживал нацистскую идеологию. Фактически он не имел дел с нацистами, не видел концлагерей, еврейских гетто, сожженных городов. Иными словами — теоретик. А значит, он должен тяготеть ко всему, что сулит возрождение великой немецкой нации и ее могущества. На первых порах этого хватит. Тут Платов был, как всегда, прав.

Звуки патефона стали слышны даже на расстоянии в несколько сот метров. Борович, сидя на водительском сиденье, оглянулся на оперативников и многозначительно улыбнулся.

— Они еще засветло начали, — пояснил он.

Когда машина остановилась и Борович выключил двигатель, то звуки, доносящиеся со стороны замка, стали слышнее. Оперативники собрались вокруг командира, готовя оружие к бою. Шелестов с Боровичем сверили часы.

— Ну что, ровно через десять минут начинаем, — сказал Максим.

— Есть, удачи вам, — кивнул майор и побежал к замку.

Собственно, этот замок как таковым и не являлся: ни высоких стен с бойницами, ни сторожевых башен, ни рва с подъемным мостом. Просто старинный каменный дом с толстыми стенами и узкими окнами, напоминающими бойницы. Внутренний двор имелся, но огорожен он был деревянным забором. И сейчас здесь, за этим забором горел огонь костра, лилась музыка из патефона, а громкие мужские голоса явно давали понять, что во дворе происходит самая настоящая русская пьянка. Еще бы — конец войне, охрана какого-то никому не нужного замка, да еще вдали от города, не требуется. Такой повод, тем более что кто-то или спирт раздобыл, или добрался до чужого винного погреба.

Шелестов вышел к костру, поднял ствол автомата и дал длинную очередь в воздух. Красноармейцы, находившиеся у костра, с криками «Фашисты, немцы, тревога!» бросились в разные стороны. Коган и Буторин обходили костер с двух сторон, стараясь двигаться вдоль стен. Сосновский, стреляя короткими очередями, бежал напрямик к двери, ведущей в замок; открыв ее, он забежал в длинный темный коридор и, поморщившись, дал еще две короткие очереди, которые больно ударили по ушам в замкнутом пространстве. Коридор, несколько дверей, некоторые открытые. Сосновский хорошо знал, в какой глухой комнате держали немецкого ученого, но все равно демонстративно проверял все комнаты, ударом ноги открывая двери, стреляя короткими очередями. Главное было не перестараться, не заглушить шум снаружи. А там продолжали стрелять и кричать.