Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 31 – Михаил Михеев

Впрочем, сейчас происходящее в комнате никоим образом не ассоциировалось с подобным времяпровождением. Хотя бы потому, что присутствующие, числом двое, были одного пола и в альтернативных склонностях замечены не были, а секретаршу уже отправили до дому, до хаты. Более того, хотя сейчас на мужчинах были отлично сшитые, совсем даже не дешевые костюмы, в обыденной жизни оба носили мундиры. Один, тот, что являлся хозяином всего этого великолепия, полковничьи, а его визитер майорские. И сейчас майор Полтавец, только что прибывший с Дальнего Востока, закончил доклад и, расслабленно откинувшись на спинку дивана, задумчиво вертел в пальцах бокал с вином. Полковник смотрел на него с оттенком осуждения, ибо всерьез считал, что настоящий офицер должен пить водку, на худой конец коньяк, но никак не этот прокисший компот. Пижон! Впрочем, свое мнение полковник Кузнецов держал при себе и в душу подчиненным со своими нравоучениями не лез. Особенно к тем подчиненным, с которым начинал когда-то. И с которым в одном окопе отстреливался от прущих в атаку чеченов.

— То есть, считаешь, чревато? – задумчиво спросил он.

— Не уверен, но вероятность такая есть, – вздохнул Полтавец. – Сражаются они здорово, но и ляпы у парней серьезные. И взаимодействовать с кем-то, кроме себе подобных, даже не пытаются. Когда-то это выйдет боком. Все же игра…

— А для них это и есть игра, не забудь.

— Может, пора объяснить им, что к чему?

— Даже и не думай. Сорвешь все и сразу. Знаешь, что после этого будет?

— Что?

— А я тебе скажу. В проект вложены огромные деньги, да и карьеры весьма серьезных людей на него завязаны. А виноваты, случись что, будут как всегда исполнители. Исполнители у нас кто? Правильно, мы с тобой.

— Ну, не только мы, – усмехнулся майор.

— Не только. Тебе от этого легче?

— Не очень, – снова вздохнул Полтавец.

— И я о том же. Если не справимся, то поедем на Север и до пенсии будем медведей азбуке учить. Если очень повезет, конечно. Лично меня такая перспектива совсем не вдохновляет.

— Но все же, чем помешает, если мы сообщим им о положении вещей?

— Ты, когда своего первого уложил, что чувствовал?

— Неприятно было…

— Мягко сказано. И это тебе. А ведь нас готовили убивать. Считай, всю сознательную жизнь. Эти же – не наигравшиеся толком дети в своем маленьком мирке. И что будет, если они поймут, что наматывают на гусеницы таких же пацанов?

— Да ладно, не усложняй.

— А ты сам подумай, – зло усмехнулся полковник. – Война пахнет дерьмом и кровью. А еще дымом от соляры, паленым мясом и болью. Ты это знаешь, я это знаю… А мальчишки этого не знают и не чувствуют, поэтому они играют так эффективно.

— Воюют…

— Они – не воюют. Они играют. А если узнают вдруг, что снаряды у них вполне себе боевые и кишки на гусеницах настоящие, то эффективность упадет в ноль. Проверено, это не первая группа. Поэтому не дай бог они хотя бы что-то узнают. Понял? Или еще раз объяснить, что с нами там… – полковник ткнул пальцем вверх, – за такие шутки сделают?

Майор задумался. Потом со вздохом кивнул:

— Ладно, принимается. Но зачем тогда их на полигон тащить?

— А затем, – хозяин кабинета, до того свято блюдущий трезвость, не выдержал и тоже плеснул себе. Немного. На три пальца. В стакан. Водки. Залпом выпил и зажевал колбасой, щурясь от удовольствия. – Ты вспомни, как они у тебя работали?