Книга На границе света, страница 66 – Керстин Гир

Я подошла к Клавиго, который без движения застыл на своём обычном месте, но теперь обе его руки лежали на полах сюртука. Может, кто-то унёс настоящую бронзовую скульптуру и заменил её одним из этих уличных артистов, которые наряжаются как памятники и стоят на постаменте без движения? Да, очень правдоподобная версия. Простейший трюк.

— Привет, Клавиго, – сказала я, чувствуя небольшое облегчение. По крайней мере, удалось придумать хоть какое-то объяснение. («Какая же я храбрая».) – Слишком холодно, чтобы поднять руки?

— Меня никто не предупредил, что должен прийти ещё кто-то… э-э-э… Я страж, бесстрашно охраняю… э-э-э… драгоценности этого края.

— Да, неплохая рифма к слову «охраняю». Можно ещё «дайте чаю» или «растаю». Но это мало подходит.

Я уставилась на Клавиго. В темноте черты его лица были едва различимы, но я чувствовала, что он также напряжённо уставился на меня.

— Чтоб зайти в сию обитель, держи ответ, ведь я – служитель.

— Ладно, ты спрашивай, я постараюсь отвечать. У меня неплохо получается разгадывать всякие ребусы. Только, пожалуйста, чтобы там не было устного счёта.

«Может, это и не такая уж плохая идея – самой проникнуть в могилу и вытащить оттуда Квинна, прежде чем он переохладится и простудится. Профессору Кассиану и Фее я скажу, что полиция уже едет сюда».

Клавиго снова важно откашлялся, наверное, подбирал новую рифму.

Я решительно протянула руку и коснулась его локтя. Вместо ткани мои пальцы ощутили холодный твёрдый металл. Но так легко я сдаваться не собиралась. Поэтому я ткнула указательным пальцем в его щёку. Но и там меня ждал лишь гладкий металл.

— Откуда такие манеры, юная леди, – возмутился Клавиго.

«Ясно, отбрасываем версию с уличными артистами. Значит, я на самом деле имею дело с говорящей бронзовой статуей. Ну что ж…»

Нет никаких причин, чтобы испугаться, заорать и убежать восвояси. В книгах такое случается на каждом шагу, и там у героев нет времени на то, чтобы стоять и удивляться, им надо действовать. Передо мной хотя бы не злая ведьма или какой-нибудь сфинкс, а лишь безобидная бронзовая статуя, которая, как и прежде, стояла на пьедестале и была даже в какой-то мере моим старым другом.

— Мы знакомы, Клавиго. Я Матильда. («И я счистила столько птичьего помёта с твоей головы».) Как это может быть, что ты двигаешься и разговариваешь?

— Я не всегда здесь нахожусь, – ответил Клавиго. – А когда я тут, то мне запрещено проявлять себя перед людьми. Это железное правило.

— А почему же ты сейчас это делаешь?

— Потому что… Погоди, ты хочешь сказать, что ты человек? – испуганно спросил Клавиго.

— Кто же ещё? А ты за кого меня принял? – осторожно спросила я в ответ.

Клавиго снова беспокойно зашевелил пальцами, склонил голову и произнёс:

— Я не попадусь на твою удочку, даже не надейся. Ни один человек не захочет добровольно проходить через портал.

— Почему бы и нет?

— Потому что он тут же упадёт замертво. Мы, люди, не можем взять тело с собой на ту сторону.

«Мы, люди», – сказал говорящий памятник. В иной ситуации из этого получилась бы отличная шутка.

— Но ты ведь умер в тысяча восемьсот девяносто девятом году, Клавиго. – Мне тут же стало стыдно за свои слова. Как грубо и нетактично с моей стороны. И глупо. Потому что наша игра в быстрые вопросы-ответы работала на ура. А теперь Клавиго сбился с мысли.