Книга На границе света, страница 118 – Керстин Гир

Какие у Лилли и Квинна были общие интересы и занятия, мне представлять не очень-то хотелось. Как бы там ни было, но в соревновании на среднее количество слов в сообщении Лилли до меня было далеко. Меня просто распирало от гордости. С момента нашего приключения в церкви Святой Агнессы мы с Квинном довольно часто переписывались. Сегодняшний урок математики я провела с пользой (а это случалось довольно редко) и насчитала в среднем сорок шесть слов за сообщение, не считая эмодзи. И несколько голосовых сообщений, которые мы друг другу посылали даже ночью. Когда темнело, в моей голове начинали роиться непрошеные мысли, всплывали воспоминания и факты, которые никак не получалось объяснить, и помогало лишь одно – выговориться. Пусть даже большинство наших вопросов до сих пор оставались без ответа: «Правда ли, что Александр Великий был потомком? И если да, то чьим? Почему граничные существа в своём нематериальном духовном мире пользовались в качестве средства передвижения китами-цеппелинами? Откуда синеволосая девочка узнала о Квинне и что ей было нужно от него в тот злополучный вечер? Что это за пророчество, о котором чуть не проговорился Гиацинт?»

Что касается синеволосой девочки, тут я неожиданно продвинулась в своих поисках. На сайте университетской клиники мне действительно попалась страница доктора Халаби-Хорват, главного врача отделения анестезиологии. И поиски Ким Хорват тоже увенчались определённым успехом. К сожалению, ни фотографий, ни профилей в соцсетях я не нашла, но возраст совпадал, а также информация о том, что в шестнадцать лет она уже окончила школу. Наша Ким Хорват училась на первом курсе медицинского университета. И если немного постараться, вполне можно было бы её вычислить.

И всё же, несмотря на эти удивительные открытия, время до нашей с Квинном следующей встречи в среду после уроков тянулось как жевательная резинка.

Тётя Бернадетт, конечно же, рассказала моей маме о том, что встретила меня в церкви с инвалидной коляской Квинна. Поэтому наш последний ужин прошёл в ещё более напряжённой атмосфере, чем обычно. Раньше мои родители постоянно переживали, что я могу оставить веру. Теперь же, когда я якобы так полагалась на силу молитвы, что прикатила с собой в церковь инвалидную коляску, даже им это показалось странным. Да и мне тоже. К сожалению, как я ни ломала голову, никакого более правдоподобного объяснения мне придумать не удалось. Так что я была вынуждена стоять до последнего и выкручиваться, когда мама с папой задавали мне каверзные вопросы.

Хорошо хоть, что через все эти испытания я проходила в классной одежде. Юли убедила тётушку Беренике разгрузить свой платяной шкаф так же радикально, как это сделали мы. Методика «оставить можно только то, что делает тебя счастливее» оказалась довольно действенной не только для нас. В последнее время тётушка Беренике носила в основном разноцветные платья с рисунком, поэтому мне достался целый ящик с «морской тематикой»: свободные вещи тёмно-синего цвета или в сине-белую полоску. И ни одной рюшечки. Даже маме нечего было возразить – ни одной блузки с откровенным вырезом, ничего вызывающего. Чёрные вещи тётушки Беренике Юли оставила себе, и теперь наши шкафы оказались почти такими же забитыми, как и раньше. Зато сейчас наши вещи, без сомнения, делали нас счастливее. По крайней мере, пока блузка с рюшами не вернулась из стирки. Никогда больше я не собиралась её надевать, вот только Лилли Гольдхаммер меня уже в ней застала и, к сожалению, запомнила.