Книга Скорбь Стража, страница 113 – Мария Токарева

И он неизменно считает, что я принадлежу ему. Я его судьба, потому что он не видит моей судьбы, моего будущего, значит, оно связано с его судьбой, которая скрыта от Стража Вселенной. Так он решил, что мы предназначены друг другу.

Эти музыкальные шкатулки… на днях появилась новая. Значит, он все еще считает меня своей судьбой. А что для него это значит? Истинная любовь?

А что значит для меня? Был ли у меня выбор? Любовь ли это?

С 2014 года я верно ждала его возвращения. И не потому ли, что боялась навлечь на себя его тьму?

Земля, Москва, 2025 год

Ветер гулял по пустырю на окраине города, гоняя пыль по ржавым банкам и первому серому снегу. Агнесс стояла неподвижно, ее белый неуместно легкий костюм-тройка оставался единственным ярким пятном в этом унылом пейзаже. Ее глаза, некогда видевшие расцвет и падение миров, теперь оказались прикованы к неприметному полуразрушенному зданию бывшего НИИ.

— Здесь, – тихо сказала Агнесс, обращаясь к Эленор. Та молча кивнула, сжимая рукоять своего невидимого для обычных людей меча.

Они искали… Кажется, наконец нашли. И Агнесс корила себя, что не смогла уберечь эту планету от попадания на нее «спасательных» капсул с технологиями. Кажется, всего на Землю попало пять потерянных бортов, дрейфовавших в космосе столетия. А может, они преодолели расстояние и время через портал червоточины. Или вовсе через Миры Змея Хаоса. И вот теперь приходилось играть в детективов, устраняя последствия.

Они шли почти по прямой наводке. Сначала это были обрывки слухов о бункерах на Зеркале Измерения, потом Бес Сети нашел очень тревожные данные об исчезновении детей-сирот из детдомов. И предположительно все эти дети имели некий магический потенциал. Затем в информационном поле всплыли следы внеземных технологий. И все чаще возникало мерзкое имя, вернее, прозвище: Озимый.

— Пойдем внутрь? – неуверенно спросила Эленор.

— Пойдем. Ничего не бойся, – кивнула Агнесс, украдкой дотрагиваясь до руки подруги.

— Да я и не боюсь.

Но они боялись, хоть и не возможных врагов, а ответов. Того, что ждало их в бункере.

Они спустились по, казалось, бесконечному пандусу погрузки, обогнули забор, озираясь в поисках подвоха. Потом предстала заржавленная дверь с кодовым замком. Агнесс безразлично снесла ее с петель.

— Эй! Я вообще-то код специально узнавала! – возмутилась Эленор.

— Электричества все равно нет.

— Но зачем так шуметь?

Старый бункер под зданием встретил их ледяным промозглым воздухом и запахом затхлости. Казалось, это место выпивало энергию, как жадная оса, приникшая к медовому улью трудолюбивых пчел: внутри все оказалось заткано черными линиями. Черными… и серыми. Линиями скорби!

— Спускаемся? – протянула Эленор, взмахивая мечом и раскладывая его. Сегменты из легкого металла вытянулись в единую линию. Агнесс вспоминала, как ее прадед лично запатентовал эту технологию, которая со временем очень полюбилась эльфам.

— Спускаемся.

Агнесс распахнула тяжелую дверь, и ее взору открылась комната, от которой кровь застыла в жилах. Не лаборатория. Не тюрьма. Общежитие? Общежитие с разрушенными маленькими кроватями в три яруса, напоминающими ящики.

А в следующем зале картина заставила окончательно застыть ледяной статуей: шкафы… множество железных шкафов, в которых стояли огромные стеклянные банки с заспиртованными «образцами». Это были… дети. Дети лет пяти-семи. Неудачные эксперименты с жуткими мутациями. Изуродованные до неузнаваемости.