Книга Скорбь Стража, страница 102 – Мария Токарева

«А когда он бросил тебя в темницах Раата – это было не предательство? Ну, не говори, что он не знал, как тебя вызволить. Будем считать, что ты сейчас тоже не знаешь, – глумливо отвечала тьма. – Я-то знаю: чтобы теперь вытащить кого-то из Бенаама, нужно, чтобы Бенаам открыл нам дверку с той стороны. Так что придется договариваться с Алистером или с Одио, если тебе так нужен Митрий. А зачем он тебе нужен-то? Чтобы морду набить лично за то, что мы не можем быть с крошкой Эленор? Ради этого я, пожалуй, тоже подсоблю тебе! Ну давай, начинай плавить ткань реальности. Я посмотрю!»

И Сумеречный Эльф принялся за свое отчаянное бдение.

Сумеречный Эльф стоял в центре пустынного склада на Зеркале Измерения, где только недавно пытался открыть портал. Пытался! Но не открыл.

Руки его были раскинуты в стороны, а перед ним в воздухе висело расплывчатое марево – искаженное отражение входа в Бенаам, жалкое подобие настоящего портала в этот закрытый мир, увитый множественными барьерами черно-белых линий.

Белые линии, послушные его воле, упрямо плели узор вокруг эпицентра портала, но энергия рассеивалась, не находя точки опоры. Сумеречный Эльф чувствовал, как силы покидают его. В «светлой фазе» их было недостаточно. А темная… Темная пока дремала где-то на дне сознания, и одно лишь приближение к ней вызывало у него тошнотворный страх.

«Не получается, да? Нет в тебе достаточно воли, чтобы услышать призыв Митрия о помощи! Этот крылатый точно влип! И я его не вижу. Но могу предположить, что он в Бенааме, – раздумывал Сумеречный Эльф, коря себя за это внезапное бессилие. – Предатель, ты предал своего учителя! Хотя… Митрий тоже тебя предал. Но нет! Вся моя жизнь по сути, – история одного огромного предательства. Что такое предательство? Это значит исчезнуть в тот самый момент, когда ты, именно ты необходим, очень нужно твое участие и твоя поддержка. А ты берешь и исчезаешь… Без причин. Просто так, ради себя… Ради какой-то идеи или общего блага».

Он опустил руки, и марево портала погасло. Сумеречный Эльф тяжело дышал, прислонившись лбом к прохладной металлической стене.

«Только те, кто по-настоящему чего-то желают, могут творить чудеса! И творят. Ради тех, кем по-настоящему дорожат. Мечтатели, романтики, желаю удачи в беге до несбыточной мечты! – мысленно обратился он к тем, кого когда-то знал. – Всех благ мирских, любви, страстей, врагов, друзей. Да не умрете на пути вы в жизнь».

Из глубин его разума, словно из темной пещеры, донесся язвительный знакомый голос: «Ты чего там кому желаешь? Всем сразу, кого не спас? Или тем, кого спас? Ну, давай по именам перечислять, а то чего ты так абстрактно! Вон Лоренса помнишь? Напомнить, что с ним стало в две тысячи двенадцатом? А охотника Джоэла из Вермело?!»

«Перед Джоэлом я виноват на целую вечность^[10]. – Сумеречный Эльф сжал виски пальцами, пытаясь заглушить его. – Но я действительно не мог поступить иначе. Еще таких, как Зорин, я бы мог спасти… Но не таких, как Джоэл. В этом и была его судьба, его… Предназначение. Но кого-то я ведь спас! Некоторых спас, даже не появляясь в их мире».

«Ой, похвали-похвали себя, хороший антикризисный менеджер, – с презрением фыркнул внутренний голос. – Вот так ты и живешь, псих. Одна половина в депрессии с чувством вины, вторая лихая и придурковатая».