Книга Раб и меч, страница 72 – Сэм Альфсен

Тёмная дэ проникла в тело. Ледяные мурашки водопадом сбежали вниз вдоль позвоночника. Всё тело покрылось мурашками, а руки, потерявшие контроль, сжались в кулаки.

— Если хочешь убить меня, то сделай это сейчас. Иначе я не отпущу тебя, даже если мне предложат взамен безопасность всего Скидана.

Нуска содрогнулся от этих слов. В смятении он задыхался.

Лекарь с шипением придавил эрда к постели, а затем руками, наполненными светлой дэ, прикоснулся к его лицу. Син охнул и зажмурился. С его глаз вновь покатились чёрные слёзы.

— Вы больны так сильно, что завтра можете не проснуться, но несёте такую чушь. Заткнитесь и примите мою милость. Я был и остаюсь сильнейшим хаванцем на континенте. Это не хвастовство, а факт. Это ведь именно то, о чём вы говорили когда-то давно?

Син только нахмурился, но кивнул.

— Вы намекали на то, что моя кровь сильнее вашей. Вы рождены от Рирьярда и рабыни, а я – от последнего из рода Аргаль и жрицы лесного племени. Однако дикая дэ лесных и морских народов не разбавляет, а приумножает силы хаванцев. Я был рождён, чтобы стать сильнейшим и противостоять вам.

Син невольно улыбнулся. Его руки мягко коснулись длинных белоснежных волос Нуски, скользнули меж прядей.

— Так и есть. Ты – моё спасение и моё наказание. Поэтому я…

Но Син не закончил. Отвернувшись, он зажмурился и выдохнул. Сознание покинуло его. А Нуска, напряжённо вздохнув, продолжил лечение.

Несколько лет назад Сина, выпившего зелье, похоронили заживо. Он давно должен был быть мёртв, но по какой-то причине выжил. Обличие его меча, Риннэ, покинуло континент и отправилось вслед за Нуской. Нет, даже не так, ещё раньше… Тот ворон. Обломок меча Сина полетел за Нуской в виде птицы, а затем за ним прибыл и сам Риннэ.

Син ни на мгновение не забывал о своём лекаре. Нуска обязан Сину своей жизнью.

«Ты уничтожил всё, что было мне дорого. Но ты спасал меня так много раз… Просто скажи: за что? За что ты терзаешь меня? Потому что я похож на Тиаму? Или потому что во мне её сердце? Потому что я хаванец? Или потому что ты так долго…»

Син крепко спал. Нуска окончил лечение, исчерпав половину своих сил, а затем, ковыляя, направился в свои покои. Лекаря встретил Оанн, утёр пот с его лба, накормил сладкой кашей и уложил в постель, погасил свечи.

Нуска уже привык принимать помощь Оанна, но каждый раз чувствовал себя неловко. Он мало чем мог отблагодарить этого юношу, который буквально посвятил ему свою жизнь.

Возможно, что-то такое и чувствует эрд? Он тоже считает, что не заслужил доброго отношения со стороны своих подчинённых?

Снаружи лил дождь. Он барабанил по крышам, потоком лился по стеклу окон. Видимо, это было обычной погодой для Риры, ведь Нуску это сразу погрузило в воспоминания, такие неприятные и затягивающее, что хотелось и самому прыгнуть в бездну. Но тогда в неё прыгнул эрд.

Невозможно ненавидеть человека, который сам себя ненавидит. Невозможно сделать больно тому, кто сам себе делает больно. Невозможно почувствовать наслаждение, убивая того, кто сам жаждет смерти.

Вся ненависть Нуски превращалась в пыль, когда он сталкивался с Сином.