Книга Раб и меч, страница 43 – Сэм Альфсен

— Так вот зачем ему понадобился лекарь по половым болезням.

— И он никогда не раздевался в термах.

— Если Октавий не мужчина в полном смысле, разве может он быть королём?

Все были в ужасе. Разговоры не смолкали. Стража была обескуражена не меньше, чем и гости. Никто из них не видывал подобного раньше. Честно говоря, и сам Нуска столкнулся с таким впервые. Было подло вот так выставлять напоказ слабости короля, но разве и сам король не поступил подло? Разве он не был так занят сокрытием своей тайны, что совершенно позабыл о своих подданных?

Октавий осел на пол и со всем усердием закутывался обратно в тогу. Самостоятельно надевать её он не умел, а потому смог лишь обмотать длинную ткань вокруг тела. С его языка срывалась ругань, с ресниц – слёзы. Он был в отчаянии. Октавия действительно могли отдать под суд и казнить, если бы решили, что он выдавал себя за мужчину и правил незаконно.

Но это уже не касалось Нуски. Он не мог взять на себя ответственность за сонийский народ, за другую страну, за чужого правителя. Поэтому лекарь присел рядом с Октавием на корточки и, поймав его полный ненависти взгляд, сказал:

— Теперь у вас достаточно поводов для того, чтобы наконец начать разбираться с проблемами не только в своей спальне, но и в своей стране. Теперь вы свободны от давления Дарвеля, а также у вас есть повод, чтобы заняться правами женщин в Сонии. Ну разве не замечательно?

Нуска нахально улыбнулся, похлопал своего второго бывшего господина по плечу и пошёл к выходу. Конечно, стража должна была его остановить, но сейчас все в этом зале были заняты решением самого острого политического вопроса: как будет правильнее – Октавий или Октавиана?

Руки и ноги всё ещё болели от цепей, а Нуска уже паковал вещи. Сбежать из Сонии было не так просто – эту страну со всех сторон окружало Глухое море и океан. Однако в связи с последними событиями – маловероятно, что короля сейчас волновал Нуска. Даже если Октавий захотел бы отомстить, то для начала он должен был в суде доказать свою половую принадлежность, а вместе с тем восстановить свои права. Или же он должен был поднять восстание и переписать законы Сонии, которые запрещали ему быть королём. В общем, Нуска был свободен. И это оказалось так же легко, как и избавиться от проклятья. Что же мешало ему все эти годы? Почему Нуска несколько лет продолжал терпеть, несмотря на то что был несчастен?

Ответ был и простым, и сложным одновременно.

Лекарь вышел из дома и спустился с холма. Оанн отсутствовал, а потому можно было спокойно переговорить с причиной всех перемен в жизни Нуски.

Риннэ не заставил себя ждать: стоило хаванцу только подумать о том, что он хочет увидеться с этим созданием, как оно дало о себе знать. Тёмный туман заклубился в вечернем воздухе, сгущаясь, и сформировал силуэт молодого человека. Риннэ буквально возник из воздуха. Следом за ним появился и ворон. Птица спустилась на плечо Риннэ: вдвоём они смотрелись так гармонично, что у Нуски уже не возникало никаких вопросов по поводу близости своих любимца и гостя.

Однако у Нуски были и другие вопросы.

— Как думаешь, Сония стала бы моим домом, будь я терпеливее? – поинтересовался Нуска, но тут же отвернулся, всматриваясь в горизонт, где слились небо и море.