Книга Раб и меч, страница 22 – Сэм Альфсен

Однако патриций остался недоволен ответом лекаря и, встав на обе ноги, воскликнул:

— Но сандалии всё ещё причиняют мне ужасную боль!

Нуска закивал, с умным видом почесал подбородок и ответил:

— Тогда записывайте.

Плебеи, что сопровождали знатного господина, тут же достали из своих котомок пергаменты, попадали на землю и, откупорив склянки с чернилами, обмакнули в них перья, чтобы запечатлеть важные указания лекаря.

— Для проявления моей силы мне нужно три кувшина вина.

Плебеи, покивав, записали, приговаривая:

— Точно-точно.

— …а также ветвь винограда с самыми спелыми плодами в Керине.

Плебеи вывели строчки на своих пергаментах.

— Принесём-принесём.

— И звёздный камень! – повысив голос, добавил Нуска.

Плебеи, неправильно понявшие тон лекаря, подняли на него глаза и продолжили активно кивать.

— Полно вам, возьмём из приданого жены нашего господина.

— Tha`re, вы серьёзно?! – застонал Нуска и попытался откинуться на спинку своего стула, но… у табурета её не было, а потому он чуть не повалился наземь, тем самым выставив на посмешище и себя. Кашлянув в кулак, Нуска вновь вернул себе серьёзное выражение лица, после чего сказал:

— Жду вас через семь дней с необходимыми ингредиентами.

Патриций выглядел напряжённым. Он хмурился, чесал свою гладко выбритую щёку и тёр шею. Но Нуска знал, что до спортивных игрищ ещё минимум месяц, а потому у патриция не было причин возмущаться. Тот действительно только вздохнул и, махнув рукой своим подчинённым, стал удаляться к колеснице, примостившейся на краю дороги. Плебеи, свернув пергаменты в свитки, поклонились Нуске и побежали догонять своего господина.

Нуска только поморщился и сразу же переключил своё внимание на других больных.

Старуха пришла к нему с сильной ломотой в костях и помутнением в глазах. Нуске хватило минуты и нескольких касаний, чтобы исцелить её. Она только охнула:

— Уважаемый лекарь, неужели моя слепота и старые кости – меньшая напасть, чем болезнь того господина?!

Нуска махнул рукой и отвёл взгляд:

— Не думайте об этом.

Старуха попыталась дать лекарю серебряный денарий^[6], но он решительно отказался и, потеряв к старухе всякий интерес, громко сказал:

— Следующий.

Больные полезли вперёд, отпихнув немощную женщину. Та не смогла сделать ничего другого, кроме как отойти в сторону и, упав на колени, воскликнуть:

— Да храни вас святые Энлиль и Нинлиль!

Риннэ, который всё это время следил за происходящим, нахмурился. Увидев с другой стороны от дома Оанна, он подозвал его к себе.

Оанн отвлёкся от своего дела: всё это время он старательно оттирал в глубоком глиняном тазу одежды. Риннэ спросил:

— Почему бы не отнести одежду в прачечную? У вас нет на это денег?

— Думаю, Нуске бы почистили за бесплатно и нижнее бельё… Но ему не нравится сам процесс чистки в Сонии. Он заставляет меня варить мыло из золы по одному из скиданских рецептов.

— Что же это за процесс? – удивился Риннэ.

— Сонийцы добавляют в чаны с водой мочу и топчут в них одежду ногами…

Риннэ улыбнулся и перешёл к делу:

— Нуска действительно не берёт денег за излечение больных?

Оанн тяжко вздохнул. Видимо, для него это была больная тема.

— Не берёт! Он считает, что пока у нас хватает денег на хлеб, мы не имеем никакого права обирать местных бедняков. Но он и с патрициев не берёт ничего, кроме предметов, которые необходимы ему для исследований, и вина…