Книга Бессонная война, страница 87 – Сэм Альфсен

Ему не нравились эти высокие каменные стены, эти твёрдые дорожки под ногами и эти сытые рожи богатых hve. Пускай некоторые улочки и хранили приятные воспоминания, но их было настолько мало, что в какую-то секунду Нуска просто застыл на месте, удивлённо разглядывая дома, снующих торговцев, бедняков и богатеев.

Неужели Нуска прожил здесь несколько лет? Неужели называл это место домом? Сейчас, попав сюда вновь, лекарь не смог припомнить ни одного хорошего момента из своей прошлой жизни.

Он был бедняком и изгоем, привлекающим слишком много внимания своей внешностью. Он умел лишь то, чему когда-то обучил его отец, – лечить. Медяки, которые он зарабатывал, в тот же день уходили на еду, свечи, тряпьё и мыльные корни. Изредка случалось, что больной оказывался щедр, – тогда Нуске выпадал шанс выпить и отведать кусок поджаренного на масле мяса. Так и проходили дни, недели, месяцы.

И Нуска, застывший ровно напротив своего обветшалого жилья, сейчас раздумывал над тем, что… почти все девятнадцать лет своей жизни он ничего не видел и был несчастен, даже не осознавая этого.

Нуску настолько поразила эта мысль, что он так и продолжал стоять, пока другие отряды стройными шумными рядами проходили мимо. Члены четвёртого отряда просто стояли поодаль, дожидаясь, пока их командир сдвинется с места. Оанн же оказался смелее остальных – он подошёл и снова коснулся лекаря.

— Господин Нуска, ваши волосы уже почти белые. Остальные начинают задавать вопросы.

Лекарь только поморщился и накинул на голову капюшон, а затем, всего на несколько секунд повернувшись к своему отряду, бросил через плечо:

— Да, верно, я не арцент, а хаванец. Если кого-то подобное не устраивает, то это может стать хорошей причиной, чтобы покинуть войска и присоединиться к местной страже.

Солдаты только вылупили глаза от такой дерзкой прямолинейности. Разве офицер может так просто сознаваться в таком проступке? Не отправится ли Нуска после этого под трибунал? И не сочтут ли их причастными к обману, если они примут решение остаться в отряде сурии, посмевшего обмануть всё военное командование?

Нуска же почувствовал, будто с его плеч свалилось сразу несколько неподъёмных мешков. Наконец-то он снова свободен, наконец-то может не притворяться. И, потоптавшись ещё немного напротив покосившегося и криво сложенного деревянного домишки, лекарь уверенным шагом направился дальше.

Ничто не держало его здесь. И не было ни одного воспоминания, которое смогло бы заставить его хоть ненадолго задержаться у этой хибары.

Отряд Нуски вновь сократился. Оанн, Ойми, Варла и Гард решили продолжить свой путь на границу в рядах четвёртого отряда, а остальные предпочли его покинуть. И тогда лекарь во второй раз испытал облегчение: чем меньше людей будет под его командованием, тем лучше.

Нуска не стал вместе со всеми разбивать лагерь и воздвигать палатку у городских стен. Он просто пару минут понаблюдал за работой своего отряда, а затем скрылся в толпе. Лекаря тревожило ощущение чужого присутствия – оно гнало его дальше, вглубь города, на оживлённые улицы.

Этим вечером, проходя под одним из фонарей, Нуска выхватил взглядом из толпы облачённую в плащ фигуру. Они шли навстречу друг к другу и, поравнявшись, застыли плечом к плечу. Не сговариваясь, они обменялись взглядами, внимательно изучая лица друг друга.