Книга Бессонная война, страница 75 – Сэм Альфсен

С лёгкой улыбкой Нуска отпустил самого себя: он не должен был притворяться кем-то, кем не является. Возможно, он и вынужден сейчас выдавать себя за арцента, но обман его рано или поздно раскроется. Серебряный жетон на его груди ненадолго, так что… Солдат или офицер – какая разница? Сейчас у них одна цель – добраться до Эрьяры живыми и невредимыми.

Лекарь засучил кроваво-красные рукава своих одеяний и присоединился к остальным. Схватив один из ящиков, Нуска с удивлением обнаружил, что его вес больше двадцати килограммов.

Верно. Все они трудятся над одним делом. Почему кто-то должен оставаться в стороне только потому, что отмечен серебряным жетоном?

Под удивлённые взгляды и протестующие возгласы солдат Нуска, сгибаясь пополам и обливаясь по́том, стал грузить повозку и приговаривать:

— Ну и медленно же вы работаете… Даже офицеру пришлось руки приложить, э-эх!

Первые два дня пути прошли без происшествий. Но в какой-то момент Нуске пришлось признать, что… если бы он умел ездить верхом, то сейчас бы не хромал на обе ноги и не плёлся по раскалённому песку, обливаясь по́том, как все остальные. Зато солдаты отнеслись к простодушному офицеру, который разделял с ними все тяготы пути, с теплотой: в их глазах сурии, который не боится замарать руки или вспотеть, был лучше любого знатного hve. И Нуска понимал это, как никто другой.

Потому, когда пришло время привала, они трудились всемером: пускай от Нуски было не так много проку, но натаскать хвороста из ближайшего перелеска он в состоянии.

Оглядываясь по сторонам, лекарь чувствовал, как его плечи обдувает прохладный вечерний ветерок. Они покидали юг. Жаркое время подходило к концу – и только тогда Нуска, вскинув голову к закатному небу и наблюдая за движением звёзд через полуголые ветви, припомнил, что примерно в эти дни ему должно исполниться девятнадцать лет.

Шум из разбитого посреди степи лагеря доходил до лекаря как через толщу воды: он медленно опустился на один из поваленных наземь стволов и задумался.

В полном одиночестве посреди небольшого редкого леса, в красных одеждах и с копной чёрных волос он… не узнавал себя и свою жизнь. Сейчас, обнимаясь с охапкой хвороста, лекарь вспоминал, как год назад пьянствовал в трактире, а затем приползал домой, чтобы устроиться там на жёсткой подстилке на полу.

И где-то через месяц после дня рождения Нуске довелось встретить эрда своей страны, Сина, который перевернул его жизнь и глубоко засел в мыслях. От этой привязанности не избавиться так просто, а этот гнетущий образ печального правителя верхом на белоснежном монстре не стереть из мыслей, не прибегая к каким-то магическим приёмчикам.

Что такое жизнь? И что такое судьба?

Нуска не был ни любителем тишины и одиночества, ни философом, которому всерьёз нравилось бы задумываться о таких вещах. Но то, что происходило с ним на протяжении года, иногда заставляло никудышного лекаря раздумывать над своей жизнью.

Однако даже сейчас лекарю не дали побыть наедине со своими мыслями. Раздался шорох в кустах – Нуска тут же вскочил на ноги и с тихим лязгом обнажил клинок. Приподнимая остриём листву, лекарь рассчитывал встретить там кого угодно: дикого зверя, наёмника, разбойника или засланного шпиона из Дарвеля, но точно не…

— Это… ты? Да как ты здесь…?! – сначала изумлённо, а затем возмущённо воскликнул Нуска. Накопившееся за несколько дней странствия напряжение вдруг вырвалось наружу – и лекарь рассёк мечом воздух, превращая куст в месиво из веток и разорванных в клочья листьев. Движение за движением он крошил несчастный куст, а человек, кому была обращена эта ярость, упал на спину и начал медленно отползать назад, стараясь не напороться на меч.