Книга Бессонная война, страница 272 – Сэм Альфсен

— Я? Я могу, но почему…

Вильна нетерпеливо взмахнула рукой и, уставившись на Нуску, почти прорычала:

— Потому что это должен быть ты.

Нуска сглотнул, но кивнул. Он действительно хотел сделать хоть что-то, но не понимал, почему Вильна так уверена в нём. Однако спорить не стал и побежал к дворцу, минуя распахнутые ворота помпезного строения. Взобравшись по ступеням, он проник внутрь.

Там было пусто. Ни слуг, ни стражи – Вильна не соврала.

Нуска, перескакивая через две ступени, начал восхождение. Ему казалось, он шёл вечно. Дыхание сбилось уже к пролёту десятому, барабанной дробью звучал в ушах стук сердца. Но он продолжал путь к своей цели.

Где же выход на крышу? Да reh`z его знает! Нуска обезумевшей белкой носился по верхнему этажу, открывая все двери подряд, пока в одной каморке не наткнулся на лестницу и люк в потолке. Пробравшись под крышу, он обнаружил раскрытые деревянные ставни. Видимо, Син тоже воспользовался именно этим выходом.

Нуска выбрался наружу и застрял на металлическом карнизе. Перед ним, как на ладони, расстелился весь город. Если упасть отсюда… он точно станет лепёхой.

Переборов страх, лекарь рывком отвернулся и вцепился в покатую крышу. Она походила на чешую – одна сверкающая каменная пластина наползала на другую. Однако подъём оказался слишком крутым – башню, на которую додумался взобраться эрд, венчала крыша, выполненная в форме конуса.

Часто дыша, молясь всем духам, Нуска, пополз вверх. Пластины были крепкими, но некоторые под его ногами крошились, а то и падали. Но хвататься выходило легко. Взбираться по ним было бы даже плёвым делом, если бы они не скользили от крови.

Но Нуска уже видел перед собой Сина и мог в подробностях рассмотреть его чёрную рубаху, разглядеть раны на запястьях и блестящий змеиный хвост… Нет, отступать нельзя.

Нуска вскарабкался на карниз, схватился за основание шпиля и задрал голову.

Прямо над ним застыл эрд. Его лицо, как и всегда, оставалось непроницаемым даже в момент невыносимой муки. У Нуски даже возникло ощущение, что это и было обычным состоянием Сина – с застывшей маской на лице принимать на себя удар за ударом, подставлять спину, а затем по очереди щёки – правую, левую.

С его проткнутых мечами рук фонтаном брызгала кровь, но, проливаясь, она превращалась в невиданную магию: кровавые лозы вились вокруг в безумном танце, поднимаясь к небу, чтобы защитить город и его спасающихся бегством жителей.

Он снова делал это. Он снова использовал свою дэ не для убийства, а для спасения, он снова предавал саму свою суть. Оттого, видимо, его лицо и тело почернели, как небо беззвёздной ночью. Под влиянием той дэ, что вырвалась из кометы, Син преобразился. Если Нуске раньше доводилось видеть этот облик с хвостом и рогами, то драконьи крылья он лицезрел впервые. Это картина пугала и отталкивала, но и завораживала.

— Син! Син, все покинули город! Спускайтесь! – закричал Нуска, пытаясь схватиться за сапоги повисшего в воздухе эрда. Но он не слышал.

Нуска боялся высоты, всегда плохо лазал и держал равновесие. Он же боялся замкнутых пространств, но раз за разом преодолевал свои страхи, когда видел перед собой попавшего в беду Сина. Откинув последние сомнения, Нуска крепче схватился за основание шпиля и пополз выше. Он не мог уйти, бросив эрда в одиночестве. Он не мог допустить, чтобы план Тиамы осуществился. Ведь стоит Сину погибнуть, как она нанесёт последний удар по Эрьяре.