Книга Бессонная война, страница 160 – Сэм Альфсен

— Война, не война! Он всего лишь какой-то рир, обыкновенный убийца! Я не желаю иметь с ним ничего общего. Он уже и так уничтожил всё общее, что между нами было. Разве я не прав, Усли?!

— Всё так. Вильна, я согласен с Кинном. Я не думаю, что это имеет смысл – просить обо всём этом Сина. Вы ведь хотите, чтобы не пострадал никто, кроме Фавэра? И для того обратились к Сину, который неспособен сдерживать свою разрушительную силу и убивает всех, кто попадёт ему под руку? Никто и не спорит, что он сильнейший рир в Скидане, но он был нужен на войне, а не на задании, требующем сдержанности и тонкости.

— Всё намного сложнее. Нарид предположил, что смена власти в Скидане хоть и позволит нам выбраться из дыры, в которой мы застряли, но даст Дарвелю и соседям ещё один шанс. Они попытаются вмешаться в наши внутренние дела, продолжить войну, а затем назначат здесь своего наместника, чтобы поглотить нас…

— А? То есть план состоит не просто в том, чтобы Син прикончил Фавэра?

— Верно. Мы хотим, чтобы Син стал следующим…

Голоса заглушил раздавшийся в голове Сина грохот. Со всей силы он влетел в стену – и повалился наземь, в грязь. Кровь стучала в ушах, ноздри забил смрад тёмной дэ.

Они хотят, чтобы он…

Син мотнул головой. До крови закусывая свои щёки, он ввалился в один примостившийся поблизости трактир.

Верно. Его место здесь. Он должен закончить свою жизнь так. Поговаривают, что беспробудные пьянки постепенно убивают каналы в теле сурии, а это значит… что Син рано или поздно сможет умереть, уснув в пьяном угаре в этих трущобах.

Натянув плащ на лицо, Син занял место у крайнего столика. Риру принесли выпить, но эта мутная жижа совсем не радовала – Сина и так слишком сильно мутило от выпитого, от столкновения с кирпичной стеной, от услышанного разговора.

У Сина ушло некоторое время на то, чтобы успокоиться и почувствовать себя в безопасности. И только тогда он заметил, что в этом трактире стоит странная и на удивление приятная атмосфера.

Это был самый обыкновенный день – не выходной и не праздник, – но зал был битком. Самые простые люди без ранга и звания громко смеялись, переговаривались и высоко поднимали переполненные элем кружки.

— Господа, господа! Неужели нет никого, кто смог бы подыграть мне хотя бы на пильке?!

Син нахмурился. Голос принадлежал какому-то юнцу, совсем ещё подростку. Среди раскрасневшихся небритых лиц мужчин рир всё же смог отыскать говорившего, но увидел лишь его светлую макушку. Мальчишка был совсем мал ростом, хоть и выкрикивал так громко и уверенно, будто находился у себя дома.

— Th`a-aaare! Тогда слушайте так! Но это увеличит стоимость моего выступления в два раза!

Сина передёрнуло. Конечно, он знал, что в трущобах многие ругались на лесном языке, но каждый раз, как он слышал этот диалект, его прошибала дрожь, а в глазах мутилось от давно позабытого ужаса.

Но то, что произошло дальше, перевернуло всё. Малорослый мальчишка взобрался на стойку – его тонкая фигура в подранных серых одеждах эффектно вырисовывалась на фоне ярко горящих свеч.

Белокурые коротко стриженные волосы мальца выдавали в нём безрангового хаванца, хилое тело и чуть пухлые щёки – совсем ещё юный возраст. На первый взгляд ему нельзя было дать больше пятнадцати лет.

Но потом мальчишка запел. То ли оттого, что он ещё был молод, то ли от врождённого таланта его голос звучал не хуже, чем голоса бардов, выступавших во дворце перед самим эрдом.